Эротические рассказы

18+

1 1 1 1 1 Рейтинг 3.00 (2 Голосов)

РАССКАЗ ЭЛЛИ 

Родилась я во Франции. Мать умерла, когда мне было 2 года. Отца - инженера, командировали в Японию, снабдив его какими-то секретными документами и инструкциями. Брата моего, Жерара, отец устроил в специальное военное училище и уехал со мной в Японию.
И вот, в 1945 году, 6 августа над Хиросимой взорвалась атомная бомба, а мы с отцом были там. Мой отец погиб, а я, семилетняя девочка осталась одна. Спаслась я только чудом: во время взрыва я играла в небольшой пещере с японской девочкой, дочерью хозяина, где мы остановились жить, мой отец и я. Очнулась я в санитарном поезде. Месяц была в больнице Иокогамы, где меня лечили от легкого сотрясения мозга, в результате обвала в пещере.
Обо мне позаботилась моя няня Ямато-сан. Она рассказала, что нашу квартиру ограбили какие-то бандиты в масках, но почти ни каких вещей не взяли, а все искали какие-то документы, бумаги.


Из посольства прибыли какие-то люди, назначили мне опекунов. А на другой день за мной прибыла машина с шофером, в темных очках. Он сказал, что он из посольства, посадил меня в машину и, выехав за город развил бешенную скорость. В сумерках машина остановилась, шофер дал мне термос с кофе. Я с удовольствием выпила его и тот час уснула.

Проснулась я в какой-то комнате без окон. Под потолком висел красивый японский фонарь, расписанный драконами в объятиях женщин, женщины были голые. Через некоторое время в комнату вошла миловидная японка с мужчинами.
Толстяк европеец, осмотрев меня, обратился к другому европейцу, большого роста молодчику, с гибкими и мягкими движениями тела, в котором угадывалась недюжинная сила:
- Ред, расскажите ей все и выясните, что можно.
С этими словами толстяк ушел, оставив нас втроем.
Ред подмигнул мне, как заговорщик, и улыбнулся так весело и лукаво, что я перестала дрожать. Улыбка осветила его энергичное и довольно симпатичное лицо.
- Так вот, Элли Ришар, - начал он. Твоего отца направили в Японию, чтобы он мог закончить свое очень важное военное изобретение, которое могло бы сыграть решающее значение в победе союзников. Он закончил работу, но то ли не хотел отдавать ее никому, то ли кто-нибудь понюхал про нее, но чертежи бесследно исчезли. На нужно выяснить, не осталось ли у твоего отца каких либо записей, шифров, или не передавал ли он записки кому-либо здесь, в Японии, тем более, что он здесь был связан с японскими прогрессивными кругами. Мы похитили тебя из под носа французского консула с целью использовать тебя как приманку для друзей твоего отца. Мы их не знаем, но этим займется он.
Ред кивнул на жилистого, гибкого как кошка, японца.
- Его зовут Хаяси, - продолжал Ред, - и ты поступишь в полное его распоряжение. И должна слушаться его беспрекословно. Понятно? А не то...
Он кивнул японцу и тот ловко, по-кошачьи прыгнул ко мне и стал душить меня за горло пока рука Реда не отстранила его от меня.
- Какого черта! Ты задушишь девчонку! Так вот, - продолжал он, - если ты что-нибудь знаешь о бумагах твоего отца, припомни, расскажи. А мы еще встретимся. Эй, кто там! - крикнул Ред.
В комнату вошла японка.
- Отведите ее! - приказал Ред.
Позже я узнала, что нахожусь в одном из фешенебельных публичных домов для европейцев и богатых японцев, маскировавшийся под вывеской "Хореографическое училище". Сюда попадали девочки различным путем: в том числе и путем прямой покупки их у бедных родителей, а так же и просто похищением.
Хозяин этого помещения, богатый и очень уважаемый японец, раньше имел с десяток "чайных домиков". Но их пришлось закрыть, так как в стране развернулось движение протеста женщин и прогрессивных кругов населения, и правительство вынуждено было официально закрыть увеселительные дома, но все они неофициально продолжали существовать под безобидным названием "училищ", "школ" и даже "монастырей".
В доме где я находилась девочек обучали танцам, музыке, языкам. Кроме общеобразовательных предметов были специальные: "история эротики", "эротическая литература", "эротические танцы".
В училище находилось двенадцать девушек, не считая меня, которые составляли две группы по 6 человек. Каждая группа чередовалась: два дня занятия, а два дня с гостями по прямому назначению. Гости обыкновенно съезжались вечером и в течении ночи часть уходила, а часть оставалась до утра. Плата у нас была высокой и гости только состоятельные.
Первое время меня никто не тревожил и я целыми днями валялась на диване в своей комнате, перелистывая журналы. Однажды Хаяси пригласил меня в другую часть дома и ввел в одну из обставленных мягкой мебелью комнату. На диване и на низеньких пуфиках сидели шесть девочек по 10-12 лет, приблизительно, а посредине сидела английская леди в очках. Шел урок английского языка. С этого момента я как и все девочки начала посещать занятия, танцы, кроме эротических, и, так же как все, подвергалась наказаниям за непослушание, леность, невнимательность.
Изредка заходил Ред, приносил мне сладости и мы как-то с ним подружились. Я ему не могла ничего рассказать о чертежах и он предупредил меня только об одном: если кто-нибудь будет интересоваться мной, мои прошлым, я тотчас же должна сообщить об этом Хаяси. И только.
Но жизнь шла своим чередом и ничего не случалось. Прошло 5 лет. Мне уже исполнилось 12 лет. Я имела большие успехи в изучении языков, танцев. Меня поощряли, но и наказывали. Сперва я кричала, вырывалась, а потом как-то привыкла и даже начала находить в этом удовольствие. Особенно если, меня секла одна девочка - мулатка, на год старше меня. Когда она приходила с плеткой из шелковых шнурков, меня охватывало сладострастная дрожь. Она снимала с меня халатик и сама раздевалась до гола. Тело у нее было как у мальчишки. Грудей почти не было. У нее была особенность: половая щель у нее была расположена очень высоко, как у совсем маленьких девочек, и когда она ходила голая, то ее хорошо видимые, припухлые срамные губы, почти всегда к тому же влажные, двигались самым возбуждающим образом. Мало того. Она обладала сантиметра на 2-3 выдвигался из половой щели.. Не смотря на то, что ей было всего 13 лет, она считалась лучшей из всех девочек и мужчины были от нее без ума. Звали ее Мария. Она зарабатывала больше всех. Она научила меня лесбийской любви, которая практиковалась у всех воспитанниц поголовно.
Когда Мария приходила ко мне наказывать, она раздевала меня сама и сама раздевалась до гола. Потом мы ложились на диван или на ковер, она меня гладила, целовала, прижималась ко мне всем телом, просовывала свои ноги между моих ног, ложила меня на себя и проделывала множество других вещей. Я с удовольствием отдавалась ласкам мулатки. В 12-13 лет я уже испытывала нечто вроде полового возбуждения. Играя со мной, Мария сама впадала в экстаз и, схватив плетку, с остервенением начинала хлестать меня по всему телу - по животу, ногам, груди, спине, и особенно по ягодицам. В первое время я иной раз теряла сознание, но потом как-то привыкла и даже боль чувствовала только вначале, а потом меня охватывала приятная истома и все ощущения передавались мне как бы со стороны. Удары возбуждали меня, у меня подымалась горячая волна неопределенного характера непреодолимого желания сексуального характера. Мне тогда уже было любопытно смотреть на возбужденное лицо и на очень красивые, делавшиеся сумасшедшими, глаза моей мучительницы и, особенно, на выглядывающий из-под влажных, толстых срамных губ, чуть-чуть покрытых пушком, непомерно большой, напряженный клитор. Как завороженная следила я за вздрагиванием красной головки ее клитора, когда лежала под ее ударами. Тогда я не ощущала боли... Ощущала только сильное напряжение моего собственного клитора... И, наконец, еще одна особенность была у Марии. Она безумно любила лежать под моими ударами плети. Она требовала этого, и все наши встречи неизменно заканчивались тем, что я из всех сил секла ее по голым ягодицам. Она глухо стонала, уткнувшись головой в подушку, и бесстыдно подвигала свои ягодицы навстречу моим ударам, раздвигая бедра так, что я глядя на ее клитор, глазам своим не верила - таким толстым и длинным и твердым становился он.
Немного позже я узнала смысл слов "кончать", "спускать", иметь "оргазм", но уже тогда, может быть инстинктивно, чувствовала, что Мария "кончает" при каждой нашей встрече. И когда она "кончала", судорожно извиваясь и дергаясь всем своим телом, я испытывала почти тоже состояние. Делала она со мной и другие очень стыдные вещи, в том числе, и это было незадолго до разрыва с ней, она пробовала натирать головку своего клитора о мой анус...
К сожалению, много позже, я узнала, что Мария была агентом - разведчиком Хаяси, что она проходила специальное обучение, изучала английский язык и совершенствовалась в французском языке, который уже тогда знала прекрасно. И еще я узнала, что она была любовницей Хаяси и с гостями не позволяла ничего того, чему она особенно стремилась, а удовлетворяла их лишь каким либо извращенным способом. Из-за Марии и начались все мои неудачи. Как-то сидя одна в своей комнате, я начала перебирать свои старые, детские платья. Вдруг я почувствовала под руками какую-то бумажку, зашитую в подол моего старого платья. Чувствуя какую-то тайну, я лихорадочно, поспешно, распорола шелк и вынула бумажку. И в это мгновение дверь распахнулась и в комнату вошла Мария.
- Что это? Письмо?
- Да... То-есть нет... - прошептала я. - Просто бумажка.
Мария бросила на меня пронизывающий взгляд и тотчас ушла. Я схватила бумажку и прочла: "Хр.33. Рыба ушла. Ставьте сети и. К.Г. В тихой лагуне. Спросите "мирных людей".
Очевидно это была копия телеграммы, написанная отцом. Но зачем надо было ее зашивать? Во всяком случае, ее надо было быстро уничтожить. Я перечла записку еще раз, чтобы запомнить, зажгла спичку, сожгла бумагу и растоптала пепел на ковре.
- Где записка? - влетел в комнату Хаяси. - Ты слышишь?
Я молчала, он сильно сжал мне руку.
- Я ее сожгла, - призналась я и указала на пепел на ковре. Хаяси с силой ударил меня по лицу и вышел, хлопнув дверью. Щека у меня горела и постепенно глухая злоба начала наполнять все мое существо.
"Как?! Такая желтая дрянь будет меня бить по лицу?! Меня?! Француженку? Ну, ничего, я тебе еще устрою веселенькую минутку!"
Я достала длинную японскую шпильку для прически и спрятала ее в складках халата. До вечера меня никто не беспокоил, а вечером за мной пришли две девушки и пригласили меня с собой.
- Сегодня у нас важные гости, - сказали они, - и тебе придется поработать.
Уловив испуг в моих глазах они засмеялись:
- Не бойся, ты будешь прислуживать только за столом. Но тебя велели предупредить - ни каких разговоров с гостями не заводи.
Со страхом, но и с немалой долей любопытства я пошла за ними в ту часть дома, где еще не была. Девчонка открыла одну из дверей.
- Иди туда, тебе скажут, что делать!
Я вошла и оказалась в большом холле, предназначенном, очевидно для оргий. Здесь были столы, широкие низкие диваны, а посередине, на черно-мраморном постаменте стояла скульптурная группа из двух голых женщин и одного мужчины. Я подошла поближе и обомлела! Одна женщина стояла на четвереньках, другая лежала под ней на спине и языком касалась половых органов первой. Мужчина стоял на коленях и всаживал огромный член в задницу той, что стояла на четвереньках. Женщина, лежавшая на спине, рукой ласкала его яйца, принимая одновременно себе во влагалище средний палец руки другой женщины. В этой группе было столько динамики и живой страсти, лица участников этого коллективного совокупления были так выразительны, что я, знакомая с этим только теоретически, почувствовала, что-то вроде желания, какой-то приятный зуд в своих половых частях. Внезапно резкий голос вывел меня из этого состояния:
- Хватит любоваться, мадмуазель! Помогите лучше накрыть на стол!
Я обернулась. С зади меня стоял хозяин - толстый, маленький японец.
- Хаяси очень вами не доволен, мадмуазель. Если он еще раз напомнит мне о вас, то... для вас будут большие неприятности, не считая того, что вам придется обслуживать наших гостей наравне с другими девочками. А пока выполняйте вашу работу.
Я твердо решила никому не рассказывать о том, что было написано на бумажке. И надо же было, чтобы Мария увидела ее у меня. С такими невеселыми мыслями я вместе с другими служащими машинально носила посуду, накрывала на столы, ставила цветы в вазы. И вот все готово. Зажегся яркий свет. Послышался гонг. Где-то на верху послышался джаз. Двери раскрылись, вошли девочки, одетые в роскошные бальные платья, туфлях - "гвоздиках", украшенные в драгоценности. Во мне даже шевельнулась зависть, а они со сверкающими от возбуждения глазами и горящими щечками, весело смеялись и непринужденно болтали.
Вскоре вошли гости, с десяток пожилых, но очень элегантно одетых мужчин. Некоторые из них непринужденно расселись на диване, другие с интересом разглядывали скульптуру на мраморном постаменте, одобрительно посмеиваясь, третьи заигрывали с девочками.

Еще в самом начале я пристроилась в одном из углов между тяжелыми драпировками и меня почти не было видно, тем более потому, что эти части холла были, очевидно нарочно плохо освещены. Зато мне все было видно и я с любопытством наблюдала за происходящим.
Девочки с веселым шумом встретили мужчин, знакомились, кокетничали и присаживались за столики. Через некоторое время все освоились окончательно. Звенели бокалы, хлопали пробки. Стало шумно и весело. Мужчины сняли пиджаки и остались в белоснежных рубашках. Девочки разлеглись на диваны, выставив красивые ножки. Один из мужчин благоговейно приник губами к ножке прелестной девочки-японки, а она, откинувшись на подушки заливалась радостным смехом, все выше и выше поднимая свое платье и подставляя под поцелуи свое розовое тело. В другом конце холла, два приятеля целовали маленькие, упругие грудки девочки с длинными, светлыми волосами и прелестным белым личиком, которую я видела очень редко и почти не знала. Она была из другой группы. Девочка, охватив голову мужчин своими руками, смеялась от удовольствия.
Некоторые девочки уже сняли платья и сидели перед мужчинами в одних трусиках, а одна даже совсем голая. Немка Эльза, высокая белокурая девочка с тонкой талией и великолепными бедрами, забралась на стол и демонстрировала стриптиз, поражая всех удивительной гибкостью своего тела. Мужчины собрались вокруг стола поощряя ее горячими возгласами. Каждому хотелось потрогать это великолепное девичье тело. Ее шлепали по ягодицам, гладили ляжки, пожирали взглядами. Раздевшись совершенно она начала выплясывать такой сумасшедший канкан, что мужчины заревели от восторга, а она воодушевившись сама, делала самые непристойные движения, выставляя на показ все сокровенные части своего тела. Постепенно ее движения стали более плавными и медленными глаза затуманились и она упала на руки одного из мужчин. Он быстро расстегнул брюки и спустил их до колен. Подхватив девочку он перенес ее на диван и поставил ее в удобную для себя позу, глядя на мраморную скульптуру. Подведя к ее заду свой огромно стоящий член он приготовился, чтобы всунуть его, а она чтобы помочь ему в его работе старалась как можно больше выгнуть нижнюю часть тела своего живота и приподняла ногу, которую рука мужчины не замедлила подхватить. По их положениям было видно, что их половые органы соединились и после нескольких бурных движений, член выскользнул... Вновь повторились движения обоих, усилия их... Вновь девочка поднимает попеременно то одну, то другую ногу... Оба покачиваются... Вновь страстное, но более осторожное движение обоих... Вновь новое резкое движение мужчины и член снаружи...

Мужчина нетерпеливо спускает себе ниже брюки и оба ложатся боком поперек дивана. Ноги мужчины касаются пола, а ноги Эльзы опоясывают его талию. На этот раз длинный член брюнета входит в тело девочки легко, но, по-видимому и очень глубоко, т.к. по всему телу Эльзы пробегает болезненная дрожь...
А тем временем в холле все перемешалось. Мужчины без разбора хватали девочек и началась оргия, которой позавидовал бы сам Нерон.
Глядя из своего укромного уголка на эту сцену я почувствовала, что меня захватывает это зрелище и мне захотелось тоже принять участие в нем. Моя рука непроизвольно скользнула под халатик и, нащупала пальцами напряженный клитор, я начала первый раз с удовольствием, но медленно и осторожно онанировать.
В это время меня привлекла необычная картина. Маленькая японка, почти совсем девочка, раздвинув пальчиками пухлые, безволосые губки своей промежности пыталась всунуть в свое маленькое отверстие крепкий член одного из мужчин. Член был настолько большим, что никак не мог втиснуться в узенькую щелку. Ей, очевидно, было больно, но профессиональная гордость не позволяла ей прекратить эту пытку. Она заставила своего партнера лечь на спину и, устроившись над ним на корточках, повторяла свои попытки. Мужчина лежал под ней совершенно пассивно, совершенно ни чем не помогал и наслаждался ее усилиями. Теперь девочка надвигалась на член всем своим телом. Губы ее влагалища покраснели и растянулись в две тоненькие полоски, а головка твердого и несгибаемого члена начала медленно вползать в щелку и вдруг, будто прорвала какой-то рубеж, значительная часть члена мужчины стремительно проникла вовнутрь. Японочка громко вскрикнула и замерла. Лицо ее побледнело, а широко раскрытые глаза выражали испуг и удивление. Мужчина лежал под ней с выражением блаженства на лице и нежно поглаживал девочку по спине, а она, придя в себя, начала тихонько двигать задницей взад и вперед, вверх и вниз. Член мужчины больше чем на половину вдвигался в ее тело... Это было захватывающее зрелище!

Чуть дальше, на соседнем диване немка сводила с ума сразу обеих мужчин. Она стояла на четвереньках, опираясь руками на диван. Один мужчина стоял сзади ее на коленях, с ожесточением засовывал свой член ей в задний проход, а в это время она с упоением сосала член другого мужчины и делала это с таким искусством, что мужчина весь извивался от похоти.
Но больше всех меня удивила маленькая блондинка, с кукольным личиком и невинными голубыми глазками. Ее голенькое тело было сложено пополам, а длинные стройные ножки плотно прижаты к ее груди. Мужчина прижимал ее ноги своими плечами, а его член то до отказа входил ей между ног, то выходил от туда весь красный и блестящий, то вновь вонзался по самые яйца, но уже в другое маленькое отверстие ее задницы. Таким образом, чередуя отверстия, мужчина, очевидно получал огромное наслаждение. Он конвульсивно щипал девочку за бедра, дыхание с шумом вырывалось из его открытого рта, по всему телу пробегала дрожь. Блондинка, приподняв головку, со стыдливым любопытством наблюдала за движениями своего партнера, всякий раз ежась и вздрагивая, когда его член проскальзывал ей в задницу. Ее личико покраснело, взор ее прищуренных глаз затуманивался похотью...
Внезапно свет погас, музыка смолкла. Когда через минуту стало светло, то свет уже имел какой-то розовый оттенок.
Распахнулась дверь и в холл въехала открытая колесница, в которую были впряжены четыре совершенно голых девочки с распущенными волосами. В колеснице стояла Мария, изображавшая жрицу Астарту. Совершенно обнаженная только с узеньким поясом из драгоценных камней на бедрах, она была восхитительна. Девушки быстро везли ее вокруг холла, а она подняв одну руку для приветствия, загадочно усмехалась улыбкой Сфинкса. В другой руке у нее был тяжелый кожаный бич, которым она стегала девочек по их обнаженным спинам. Все в холле замерли пораженные таким зрелищем. Но увидеть дальше мне не пришлось. Позади себя я услышала шорох отодвигаемой портьеры и едва успела отдернуть свои пальцы от клитора и вынуть руку из под халата.
Хаяси, то был он, поманил меня. Наклонив голову, я пошла за ним, стараясь поскорее подавить в себе пыл сжигаемой меня похоти. Кажется он ничего не заметил.
Мы пришли в другую часть дома и зашли в комнату, в которой сидел Ред и толстяк-европеец.
- Что новенького? - приветствовал меня Ред, наливая мне бокал виски.
Чтобы скрыть свой страх я выпила и сказала:
- Хорошо, но все равно я ничего не скажу.
- Ого! Малютка показывает зубки! - зло поблескивая глазами проворчал толстяк.
- Но ничего, - продолжал он, - мы их обломаем! Ред, ближе к делу.
Ред взглянул на меня с любопытством и с некоторой долей удовлетворения.
- Зря артачишься, детка, - сказал он. - Говорить все равно придется. Так что ж было написано в той бумажке? Молчать бесполезно. А когда скажешь мы тебя отпустим на все четыре стороны. Денег у тебя много. Хранятся они у французского консула. Опекуны тебя ждут все время и ты сможешь сразу уехать во Францию, кстати твой брат будет очень рад тебя видеть.
При упоминании о брате, мои мысли закружились вихрем. Мне было пять лет когда мы расстались. Мысль о брате придала мне сил и я решила выстоять во что бы то ни стало. Каким-то внутренним чутьем я поняла, что если я скажу правду, то меня убьют как нежелательного свидетеля, что все их обещания - ложь.
- Я нечего не могу вам сказать, - пролепетала я, притворяясь опьяненной больше, чем была на самом деле, - Это была старая молитва. Ее написал отец, чтобы я поскорее выучила ее наизусть.
- Так почему же, черт возьми, он зашил ее тебе в платье? - заревел толстяк.
- Успокойтесь, босс! - Ред хладнокровно пододвинул мне бутылку.
- К черту виски! Мне надо знать содержание записки или молитвы, дьявол знает, что там было!
- Так какая же это молитва, детка? Можешь ли ты нам ее прочитать? - спросил Ред.
Я молчала отец в бога не верил и никаких молитв я не знала. К счастью я вспомнила начала молитвы, которую шептала на ночь мне мать. Она пришла мне на ум сама собой.
- Перестань дурачиться, милая! С такой молитвой, попадешь прямехонько в ад! Помолись по другому! Ну!
Угрожающе, сжав кулаки он подошел ко мне и сильно тряхнул за плечи.
- Хаяси заставь ее молиться! - злобно прошипел толстяк.
Хаяси несколько раз затянулся сигаретой, стряхнул с нее пепел, подошел ко мне и, подняв мою руку так, что широкий рукав моего халатика опустился до самого плеча, неожиданно сунул горящим концом мне сигару под мышку.
Я взвизгнула от боли, но выпитое виски придало мне такую смелость и злость, что я вцепилась свободной рукой в желтую рожу палача, норовя выдрать ему глаза.
- Браво, детка! – не удержался от восклицания Ред и внезапно влепил мне такую затрещину, что у меня все потемнело в глазах и я лишилась чувств.
Очнулась я в своей комнате. Почувствовала сильную боль под мышкой и сразу же все вспомнила.
"Что же будет дальше. Неужели все эти мучения будут продолжаться?"
Пришла Мария и вновь стала за мной ухаживать, менять повязку, болтать. Между прочим она очень сильно хвалила Реда и из ее слов я поняла, что он может мне помочь. Я слушала Марию внимательно, ожидая, что она нечаянно взболтнет что-либо интересное для меня.
Так прошло несколько дней, но ничего существенного я не узнала. Самочувствие мое улучшилось и я уже не нуждалась в помощи Марии и просила ее больше не приходить.
Как-то вечером пришел Ред. Был он на веселье, в кармане торчала бутылка, а во рту неизменная сигара.
- Как самочувствие, мадмуазель? - плюхнувшись на диван, спросил он.
Не отвечая, я повернулась к нему спиной.
- Сердишься на меня за оплеуху? Не стоит, детка... Она спасла тебя от худшего...
Он взял меня за руку, притянул к себе и силой усадил на колени. Я пыталась сопротивляться, но против его медвежьей силы, не могла ничего сделать.
- Все равно ты здесь пропадешь, а я тебе помогу. Ты мне нравишься. Понимаешь?
В это время открылась дверь и вбежала Мария.
- Вас просят к гостям!
Ред смахнул меня с колен как котенка и приподнялся.
- Кого? Меня?
Мария смешалась...
- Не вас, а барышню...
- Ах, барышню! А может вместо нее пойду я? - Ред схватил Марию за плечо.
- Барышня занята! Поняла? Я ее допрашиваю. Ясно? И чтоб ни одна гадина сюда не лезла. А теперь - пошла вон!
И он в буквальном смысле вышвырнул ее за дверь.
- Теперь нам никто не помешает, - он снова уселся на диван, - иди сюда!
Я подошла к нему и он снова усадил меня на колени.
- Давай выпьем. Это ром "Гавана"!
Не знаю откуда у меня взялась смелость, но я выпила несколько глотков рома прямо из бутылки.
- Молодец, крошка, ты мне все больше нравишься, - похвалил он. - Так вот слушай, - продолжал но, - Я вынужден был дать тебе затрещину, чтобы спасти тебя от мучений. Японец - мастер на это. И босс был не против - ему надоело возиться с тобой. Он как бешенный накинулся на меня за то, что я устроил тебе маленький нокаут. Ведь босс фактически хозяин этого заведения. И я поклялся, что вытяну из тебя все жилы, но добьюсь истины.
Он с трудом дал себя уговорить и то на таком условии, что ты будешь выходить к гостям и работать, как все девочки. Давай выпьем! И будем думать, что нам делать дальше.
Он снова глотнул рома.
- И на кой черт я связался с тобой? Что в тебе хорошего? Будешь такой же девкой как и все. Пей! - заорал он, - и не возражай мне! Не раздражай меня! А не то... так отстегаю...
Несмотря на его грубость мне ничуть не было страшно. Я даже начала испытывать некоторую симпатию к нему, а его угрозы возбуждали у меня острое любопытство. Видно было, что он не злой человек.
- Так что ж, будешь пить или нет?
Ред ловко выбил пробку из бутылки с виски. Вместо ответа я соскочила с его колен и, выхватив из его рук бутылку, отбросила ее в угол.
- Хватит, - сказала я. - Вам надо отдохнуть, а то вы и так пьяны. Ложитесь на диван и спите. а утром будем думать. Говоря так я преследовала две цели: оттянуть неприятный разговор до утра и одновременно чувствовать себя под его защитой.
Ред оторопело посмотрел на меня, видно с ним никто так не обращался. У него было такое глупо-удивленное лицо, что я впервые за все время расхохоталась от души. Глядя на меня заржал и он.
- Ну и девка! Вот это мадмуазель! Молодец! - и он хлопнул меня по заднице так, что я испуганно вскрикнула и присела. А он закатился неудержимым смехом.
- Каково?... А?... "Вам надо отдохнуть"... Нет детка, отдыхать я буду только на том свете. А поспать я не прочь. Особенно с такой куколкой...
Он поднялся с дивана и начал медленно раздеваться. Стащил с себя рубашку, брюки и остался в одних трусах. Его тело сплошь было покрыто волосами, а мускулы были необычайно велики. В испуге я забилась в угол дивана, со страхом разглядывая его и ожидая самого страшного.
- Так будем отдыхать, а? - он подмигнул мне и, схватив меня, бросил как подушку на кровать и сам повалился рядом. Я дрожала как в лихорадке, боясь даже дышать, а он вытянулся во всю длину и вздохнул.
- Хорошо!
Потом, заметив, что я вся дрожу от страха, сказал:
- Да не бойся ты! Думаешь мне нужна такая маленькая девчонка? Вот только желтому Хаяси я не верю. Работает он у нас, но, кажется и своих не обижает. Как ты думаешь, а?
- Не знаю, - прошептала я. - мне он ненавистен.
- Есть у меня подозрение, - продолжал Ред, - что он все-таки работает на своих. А это пострашнее чем я. Ты знаешь, что бы он с тобой сделал ради секрета этой записки?... Он строгал бы тебя безопасной бритвой, как деревяшку... И ты бы сказала! А еще он мог бы ломать тебе каждый день по суставу... Терпения у него хватило бы!
От этих страшных слов я инстинктивно прижалась к Реду, обхватив его грудь рукой. К моему удивлению волосы у него на теле были хоть и густые, но очень мягкие и их даже хотелось погладить. А он продолжал рассказывать разные ужасы про японские пытки.

- Молчите! Мне страшно! - не вытерпела. Он засмеялся и прижал меня к себе.
- Со мной не страшно? А?...
Его тело пахло мужским потом, а густые волосы приятно ласкали кожу... Он сильно потянулся и все мускулы у него напряглись как у Геркулеса. Я действительно почувствовала, что пока я с ним мне нечего бояться. Внезапно его рука легла мне на грудь и тихонько сжала ее. От неожиданности я вздрогнула и попыталась отодвинуться.
Но он крепко прижал меня к себе, а рука его уже жадно шарила меня по телу, добираясь до самых секретных мест. Пальцы у него были большие и грубые, но они так осторожно скользили по моему телу, что отталкивать их совсем не хотелось. Их ласка вызывала смешенное чувство стыда, страха и удовольствия. Меня ведь первый раз касалась рука мужчины. Правда теоретически я все это знала и имела возможность наблюдать все виды половых извращений, наслаждений. Но физически я все еще была девочкой.

Когда Ред начал трогать мои половые органы, осторожно касаясь клитора, я почувствовала необычайно приятную слабость и сладкая дрожь пробежала по всему моему телу. Но страх все-таки заглушал наслаждение. И не только страх. Я почувствовала мучительный стыд от того, что вопреки моему желанию, мой клитор стал твердым, а срамные губы набухли и увлажнились так, что пальцы Реда несомненно ощущали это...
Мое тело напряглось и я резким движением вырвалась из его объятий и соскользнула на пол. Ред вскочил в бешенстве и наклонился на до мной. Одну минуту мне казалось, что он меня изобьет, но он сдержался и, одеваясь зло сказал:
- И не хочешь, как хочешь. Тебе же будет хуже.
И подойдя к зеркалу, продолжал ворчливо:
- Подумаешь, недотрога! Посмотрим, что ты скажешь, когда окажешься с гостем в первый раз... Ты знаешь, что там делают с девушкой?
Из разговоров я знала, что за невинность девушки платят большие деньги, но о том, что происходит в дальнейшем никто мне ничего не говорил! А ред продолжал:
- Тебя приведут голую с венком на голове из роз и ты должна будешь поднести каждому гостю бокал с вином. Тебя будут оценивать и рассматривать со всех сторон. А за тем начнется аукцион. И кто больше заплатит, тот и будет первый. При этом ты будешь стоять на возвышении, каждый сможет тебя потрогать, пощупать... А потом ты будешь принадлежать тому, кто заплатит больше всех. А знаешь как тебя лишат невинности?
Ред захохотал во все горло. От этого смеха у меня мурашки пробежали по телу. А он безжалостно продолжал:
- Тебя привяжут спиной к спине голой негритянки...
- Почему негритянки? - вырвалось у меня.
- Контраст черного и белого тела возбуждает желание. Я же говорю, что здесь все продумано до мелочей.
Лицо Реда стало серьезным.
- Ведешь ли, - продолжал он, - когда девушка попадает первый раз в такое положение, могут быть всякие неожиданности и эксцессы. Девушка может сопротивляться и убегать и вообще вести себя нежелательно. А когда тебя привяжут к спине негритянки, тобой можно удовлетворяться как угодно. Если теперь негритянка станет на четвереньки, то ты окажешься в очень соблазнительной позе. Таз твой будет помещаться у нее на ягодицах, а голова у нее на лопатках и гораздо ниже остальной части тела, когда негритянка опустит вниз свои плечи. Ты представляешь себе такую четвероногую, соблазнительную кобылу и в такой позе? У негритянки ноги внизу, а у тебя кверху. При этом будут видны сразу две щелки, даже не две, а четыре... И вот в таком положении купивший тебя гость лишит тебя девственности. А так как ты сама не сможешь и не захочешь в таком положении двигаться навстречу его члену, то негритянка будет вертеть своим задом, поднимать и опускать его так интенсивно, что твое тело, особенно задница будут повторять все ее движения к великому удовольствию гостя. А после того, как гость насытиться все будут брать тебя по очереди каждый, кто захочет. При этом негритянка под тобой будет устраивать такие комбинации, принимать такие положения, что гости будут с ума сходить от похоти. И так до утра. А так как среди гостей будут любители извращений, то у тебя ни одного места не останется на теле, куда бы ни запихивали свои похотливые члены и толстые и тонкие, и длинные и короткие, и мягкие и твердые, и изогнутые и прямые как струна...
Ред окончательно оделся и направился к двери.
- Ну, пока! Не хочешь со мной... Конечно, с гостями будет веселее...
Он открыл дверь.
"Что я делаю? - мелькнуло у меня в голове. - Если он уйдет все пропало. Лучше он, чем вся эта свора голых кобелей"...
Я тихо сказала:
- Не уходите, Ред. У меня нет выхода.
Он удовлетворенно улыбнулся и закрыл дверь.
- Хотя нет... идите..., - пролепетала я.
Его лицо вытянулось, с губ сорвалось проклятье. Он круто повернулся...
- И принесите воды или вина - с улыбкой закончила я.
Он захохотал и с восхищением посмотрел на меня.
- Ах, чертенок! И до чего же вы, француженки, очаровательны! Мадмуазель, одну минуту!
Он с галантным поклоном вышел.
Когда Ред вышел я окончательно решила сыграть на его чувствах и из всех зол выбрать меньшее. Я думала, что если приручу Рэда, то он сможет мне принести немалую пользу, хотя для этого я должна пожертвовать своим девственным телом. Ведь все равно мне этого не избежать.
"Может и выйдет" - подумала я и начала готовиться к своей роли "любовницы". Подойдя к зеркалу я сбросила халатик и, оказавшись совершенно голенькой, внимательно оглядела себя в зеркало.
Не смотря на свои 13 лет я уже достигла полной половой зрелости. У меня регулярно появлялись месячные. Фигурка хотя и маленькая, была как точеная. Стройные красивые ноги, довольно широкий таз и полные бедра, составлявшие красивый контраст с тонкой талией и маленькими, хотя вполне сформировавшимися грудками. Волосы у меня были причесаны на японский манер - тугим узлом. На лобке у меня уже темнел шелковистый пушок, а припухлые губы самую малость виднелись внизу живота, дразня воображение.
Я быстро распустила волосы и они густой, шелковистой волной упали мне на плечи. Из зеркала на меня глядела настоящая красавица, сверкавшая молодостью и очарованием. Казалось сама легендарная Фрина превратилась в живую, очаровательную девушку.
Я разлеглась на диване, с видом дремлющей одалиски...
Без стука распахнулась дверь и ухмыляющаяся морда Хаяси уставилась на меня. Я испуганно вскрикнула, но внезапно волна дикой ярости заглушила все остальное. Схватив подвернувшуюся бутылку из-под рома, я с силой запустила ею в желтого дьявола. Но Хаяси легко увернулся от удара, бутылка пронеслась мимо и тут же раздался взбешенный голос Рэда.
- Какого черта!... Какой дьявол бросил бутылку? Если мне повредили глаз, то я у него выну два!
В дверях показался разъяренный Ред, зажимая одной рукой лоб над глазом. Хаяси попытался выскользнуть из комнаты, но Ред так хватил его свободной рукой в челюсть, что тот упал как подкошенный.
"Убил" - мелькнуло у меня мысль и, хотя я оцепенела от ужаса, все же с облегчением вздохнула - настолько ненавистен мне был этот японец.
Хаяси лежал без движений. Ред перешагнул через его тело и подошел к зеркалу. Вдруг молниеносно, как распрямившаяся пружина, Хаяси вскочил на ноги. В руке у него сверкнул нож и он как кошка прыгнул...
- Ред! - закричала я в ужасе.
Но Ред уже успел перехватить руку с ножом. Секунда и Хаяси снова упал на пол с вывернутой рукой, а Ред спокойно бросил нож на столик перед зеркалом.
- Такие штучки здесь не пройдут, дружок, - сказал он насмешливо. - Я слишком долго торчу в вашем желтом болоте, чтобы меня можно было поймать на это. И учти если еще раз станешь на моей дороге, то твоя рука будет вечно смотреть назад.
Ред ногой распахнул дверь и японец, поддерживая свою вывернутую руку, с поклонами, но не спуская горящих глаз с Реда попятился назад к двери. Перед тем, как выйти, он бросил на меня такой переполненный жгучей ненавистью взгляд, что я вынуждена была закрыть лицо руками. Дверь захлопнулась...
- Меня успокаивает только то, что этот удар предназначался желтому дьяволу. И откуда у тебя такая сила? Надо же так угодить! Вот девчонка!
Так ворчал Ред стоя перед зеркалом.
- На пол дюйма ниже и я был бы без глаза. Но только во всяком случае этот желтый дьявол будет меня долго помнить. А тебя, если ты ему попадешься, он съест.
Ред повернулся ко мне, бровь рассечена, на виске - кровь. Вид у него был страшноватый. Мне стало его жаль. Ведь это я все наделала.
- Вам очень больно? Я ведь не нарочно.
Он криво усмехнулся:
- Нет ни какой гарантии, что ты не сделаешь это нарочно. Бешенная девчонка!
У меня снова поднялось настроение. Положительно Ред мне нравился все больше и больше.
- Подождите, я сейчас вам помогу!
Я совсем забыла про свою наготу, и вскочив с дивана, достала вату, бинт, налила в тазик воды.
- Идите сюда, я вас буду мыть.
Ред послушно подошел и стал передомной на колени. Его голова находилась на уровне моей груди и он, очевидно, только сейчас заметил, что я совсем голая. Его глаза расширились и часто заморгали. Мне стало весело, но я с серьезным видом промыла ему рану и наложила повязку. Теперь он стал похож на пирата. Ну точно пират из старинного приключенческого романа.
- Мистер Ред, что же вы не благодарите своего доктора? Или вам не нравиться он? - совсем осмелев сказала я.
Вместо ответа он, стоя на коленях и обняв меня за талию принялся с жадным упоением целовать мне груди и так нежно и искренне, что мною овладела сладкая Истомина, лишившая меня власти над своим телом. Это было гораздо приятнее, чем бесстыдные поцелуи Марии, хотя они пробудили мою чувственность.
Мне захотелось более смелой ласки и, подставляя грудь под поцелуи я нетерпеливо теребила Реда за уши, за волосы и даже залезла рукой ему за воротник, щекоча спину.
- Давай ляжем... - сама не знаю, как это вырвалось у меня, хотя и очень тихо...
Но он услышал, подхватил меня на руки как ребенка, и покрывая мое тело поцелуями, принялся носить меня по комнате. Я смеялась, мне впервые было так хорошо.
- Ты меня защекотал своими поцелуями. Положи меня на место!
Он осторожно опустил меня на кровать и отступил на шаг. Его глаза блестели, а руки дрожали. Казалось, что он сейчас броситься на меня и растерзает, но я не боялась...
- Ну, что же ты? - нетерпеливо спросила я.
Дрожащими руками он стал срывать с себя одежду. Пиджак, рубаха, галстук, брюки, трусы, ботинки летели в разные стороны и... вот передо мной стоял, сжигаемый страстью первобытный человек, абсолютно голый и с ног до головы покрытый волосами. Это было великолепное зрелище и одновременно странное, щекочущее. Его огромный член был напряжен до предела. Сине-бело-красного цвета он блестел, как лакированный, а его огромная толстая головка, казалась, лопнет от напряжения.
"Неужели он войдет в меня" - подумала я и мне стало страшновато. Но желание пересилило страх. Внутри у меня все горело и я с трудом удерживалась от желания прижать свой клитор. Но внезапно, мимо моей воли, моя рука потянулась и схватила Реда за его огромный член. Он был горячим и твердым, как палка.
"Что я делаю?" - мелькнуло у меня в голове, и я от стыда закрыла лицо руками. Ред застонал и упал рядом со мной.
И в это время в дверь постучали... Я инстинктивно прижалась в угол кровати, а Ред, как разъяренный тигр вскочил с кровати и, прикрыв нижнюю часть своего тела простыней, бросился к двери, выкрикивая проклятия.
- Дьявол, убью! - заревел он, распахивая дверь. От туда показалось перепуганное лицо китаянки.
- Я принесла вам ром и коньяк, сэр... - заикаясь пролепетала она.
С проклятиями Ред выхватил у нее поднос с бутылками и с треском захлопнул дверь. У него был такой комический вид с перевязанным лбом, с подносом и простыней в руках, что я невольно рассмеялась. Глядя на меня рассмеялся и он.
- Следующему, кто сунет сюда свой нос я размозжу голову! Будь он сам босс, проворчал он. - Правда я сам приказал принести сюда все это...
Он поставил на кровать поднос с фруктами, вином, шоколадом, бисквитами.
- Ну раз принесли давай пить!
И Ред стал откупоривать бутылки. Его член стал значительно меньше, не такой угрожающий, но все же толстый и приятный...
- А любовь от нас не уйдет! Правда? - он тихонько сжал мою грудь и поцеловал сосок.
- Ведь я тебе нравлюсь?
В ответ я только улыбнулась и погладила его волосатую грудь, бросив украдкой взгляд на его вздрагивающий, полунапряженный член.
- Выпьем?
А после нескольких рюмок я почувствовала приятное опьянение и, грызя шоколад, я слушала веселую болтовню Реда, мне стало хорошо так, что я забыла где я нахожусь и какая опасность мне грозит.
Мы дурачились и хохотали как дети, если только 30-летнего детину можно назвать ребенком с такой величины членом. Чувствовалось, что он искренне доволен.
Вскоре Ред стал покрывать мое тело страстными поцелуями. Его губы скользили все ниже и ниже и вот они уже целуют волоски на лобике... Я изнемогла от желания и вцепившись в его волосы, вся выгнулась ему навстречу. Он со стоном оторвал сои губы от моего тела и прошептал:
- Элли я хочу пить твою любовь по капле...
- Пей как хочешь. Хоть всю сразу.
И я впилась в его губы долгим поцелуем.
Оторвались. Ред прильнул губами к моему телу, к груди, животу... В изнеможении я широко раскинула ноги и он начал покрывать поцелуями всю мою промежность, и, наконец, я почувствовала как его язык коснулся моего клитора. Меня ударило как-будто бы эклектическим током. Такого острого наслаждения я не испытывали никогда еще.
А Ред кажется обезумел...

Лежа на левом боку он прижал свой живот к моему, вложил свой длинный член мне между бедер так, что его головка выдвинулась позади моих ягодиц и принялся жадно ощупывать мое тело: бедра, спину, ягодицы.
Я в упоении замерла. Мои набухшие большие срамные губы и кончик клитора прижались к спинке его члена, а мои бедра непроизвольно сжимали его все крепче и крепче. Я закрыла глаза и вся отдалась изумительно приятному ощущению, обнаженному телу мужчины. Его нервные, бесстыдные пальцы, пробегали по моей спине, по бедрам, по ягодицам и, так нежно, вызывая сладострастный трепет во всем теле. И я, кажется, больше ничего не хотела. Только, помниться, очень хотелось двигать ягодицами взад и вперед, чтобы усилить трение клитора о его член. Но я дрожала и сдерживалась.
Но вот тихонько опрокинув меня на спину и, легко преодолев мое инстинктивное слабое сопротивление, развел мои ноги и лег между ними, опираясь на свой левый локоть. Я испуганно вся сжалась, но он нежно и осторожно принялся натирать мои наружные половые органы.
Кажется это было то, к чему стремилось все мое тело. Мои ноги сами собой стали раздвигаться все шире и шире и сгибаться в коленях. Там у меня все было уже совсем мокро. И вскоре я уже не могла бы сказать - хочется ли мне еще большего. Не знаю, но мои ягодицы уже непроизвольно сжимались и разжимались и желание чего-то стало все более отодвигать страх перед неизбежной сильной болью... и я не знаю еще перед чем.
Ред, нащупав головкой своего члена вход во влагалище, отнял от него свою правую руку и лежал теперь на обоих локтях, обняв меня руками за плечи.
Он слегка нажал ладонями на мои плечи и сразу же я почувствовала боль у входа во влагалище и слегка вскрикнула. Но уже не только от страха и боли. Меня уже тянуло... дразнило... Мне хотелось. И мои колени еще больше согнулись и разошлись в стороны.
А Ред, задыхаясь и больно сжав мои плечи кистями рук, двигал все мое тело под собой взад и вперед, от чего толчки его члена становились сильнее, болезненнее, мучительнее и в то же время все более дразнящими и желанными...
И вот почти вся пунцовая от стыда, почти теряя сознание я невольно начала приподнимать свой зад в тот момент, когда он придвигал меня к себе. Боль при этом усиливалась... нежное мучительное наслаждение.
Много позже я узнала, что Ред опытный тонко рафинированный в любви жеребец, стремился как можно больше насладиться самим процессом растления, самим моментом разрыва девственности. Все его сильное тело сладострастно воспринимало с каждым соприкосновением головки его члена с моей девственной пленкой, которую он безжалостно растягивал, но все же не разрывал.
Я тогда не знала, каких неимоверных усилий стоило ему удерживать свое желание одним движением поясницы вогнать свой член по самые яйца мне в живот.
Позже он мне об этом рассказал. И рассказал так же о том, что долго он на этот раз выдержать не мог. Он чувствовал, что отдалить приближение у него оргазма он не в состоянии долго. Тогда я этого не знала и от боли и раздражения у меня стали навертываться слезы на глаза...
А железные пальцы похотливого жеребца сжали мои плечи еще сильнее и я почувствовала как его зад чуть опустился... Я вскрикнула от боли. Головка его члена растянула пленку до предела и вот она должна была порваться. Но мой палач замер в этом положении. Вздрагивания головки члена причинили мне такие мучения, что я заплакала и начала биться под ним. Напрасно! Боль усиливалась, а его член неумолимо прижимал меня к постели. Я вновь забилась и попыталась опуститься и сжать свои ноги чтобы уменьшить режущую боль, но он широко раздвинул мои и свои бедра и мои ноги бессильно разошлись в стороны и поднялись так, что мне даже в то мгновение стало стыдно.
Ред задыхаясь, нажал сильнее... еще и еще... Я вцепилась пальцами в его плечи, царапалась, рвала волосы, пыталась пятками своих ног сдвинуть его, но тщетно! Лишь головка его члена вздрагивала сильнее. Я надавила руками ему на грудь, застонала, закричала, и вдруг явственно почувствовала, как что-то там разрывается... Все в голове у меня помутилось от режущей, пронизывающей все мое тело боли... А чудовищный самец только вздрагивал, не пытаясь ни ускорить свое движение, ни отодвинуться от меня... А там что-то рвалось еще и еще... Непрерывно я кричала, выла и вопила... Слезы градом катились по моим щекам... Все мое тело покрылось горячим потом. Я чувствовала, что не выдержу и упаду в обморок...
И вот собрав весь остаток своих сил и как можно дальше отодвинув от самца свою задницу, я вдруг быстрым движением ягодиц и поясницы подалась ему навстречу... Скорей бы все! Скорей бы прекратить эту адскую муку!
И в тот же миг почти теряя сознание, я почувствовала, как головка члена вошла во влагалище. Резкая боль сменилась тупой болью от растягиваемого входа во влагалище. У меня захватило дыхание, но дальше головка члена не вошла. Ред сдержался и испытывал оргазм в таком извращенном состоянии. Тупая горячая струя из его вздрагивающего члена изливалась в мое полуоткрытое влагалище. Я протяжно застонала, а Ред еще немного опустил свой зад и головка его члена еще глубже вошла в меня, но боль уже не усиливалась. Еще несколько секунд вздрагивала головка его члена в отверстии моего влагалища, увлажняя его, а затем Ред нежно поцеловал меня в лоб, извлек свой член и растянулся рядом со мной.
- Уф!... Ну и девчонка ты! Никогда ничего подобного не испытывал я! - говорил Ред с восхищением глядя на меня.
Ред осторожно и нежно обмыл мои половые органы, свой значительно уменьшившийся в размерах член и снова принялся бережно целовать и ласкать меня.
Совершенно разбитая, стремительно усталая я неподвижно лежала и ничего ему не отвечала. Даже осмыслить все то, что произошло я не имела сил и под его ласками я задремала...
Проснулась я от жаркого поцелуя в спину.
- Отдохнула? - спрашивал меня Ред, - а я тебе не мешал, хотя... и он кивнул себе на низ живота.
Я увидела, что у него опять стоит. Мне стало не по себе и я забеспокоилась.
- Ты думаешь, что он удовлетворился? - сказал Ред, вновь кивая на вздрагивающий член.
- Но у меня там все болит! Пожалей меня, если любишь! - взмолилась я. - И уже поздно давай спать.
Я его так умоляла, что он наконец согласился оставить меня в покое.
- Хорошо, - сказал он, - но не знаю смогу ли я спать... Нет, не смогу! - задумчиво прибавил он, глядя на свой красный, лоснящийся член.
- Но я понимаю, что тебе больно... Но есть средство... даже два оставить тебя в покое...
- Какие. Я согласна! - опрометчиво воскликнула я, чувствуя что любое прикосновение к моим половым органам вызовет нестерпимую боль.
- Ты можешь удовлетворить меня этим...
Он коснулся кончиком пальцев у меня между ягодицами.
- О, нет! Никогда. - в ужасе воскликнула я, покраснела и плотно сжала свои задние полушария.
- Ну, тогда... тогда... Соси! Слышишь
Ред подтянулся на постели и пригнул мою голову к своему члену.
- Я хочу тебе в рот! Слышишь. А ты должна сосать! Сосать! А не то... понимаешь - и он опять коснулся пальцем стыдного места между моими ягодицами. Выбирай!
На миг я представила себе как огромный член Реда втискивается мне в задницу, распирая все мое тело, и вся содрогнулась от страха и сжалась.
- Ну же открой ротик! - понукал меня мой мучитель.
Вся красная от стыда, с полуоткрытыми глазами я наклонилась и почувствовала своими губами пылающую в жару головку члена. Я чуть раскрыла губы и почти незаметно поцеловала его.
- Не так!... Ну!... Раскрой!
Ред нетерпеливо изогнул поясницу, головка члена сильно прижала мои губы, я вынуждена была их раскрыть, член начал протискиваться с трудом в рот и это заставило меня раскрыть его до самого предела.
- Теперь соси!... И языком... языком! - требовал Ред, слегка двигая своей поясницей взад и вперед, удерживая мою голову своими руками. Не умело, стараясь чуть отодвинуться, задыхаясь, попыталась сосать, лизать, но лишь с большим трудом могла чуть-чуть пошевелить языком.
Вся эта возня продолжалась довольно долго и я почувствовала во все этом какую-то прелесть, новую, неиспытанную. Раза два Ред прервал этот акт, стараясь продлить его, несколько раз, увлекшись он слишком глубоко двигал член внутрь, делая мне больно.
Кончилось все это сладострастными спазмами у Реда. Кончил он мне в рот, вцепившись руками в мои волосы на голове и притянул меня к себе так, что я начала задыхаться. А между тем я уже гладила пальцами его набухшие яйца, а мой клитор сильно вздрагивал и кажется я была готова на большее, чем этот акт...
Вскоре после этого Ред ушел, а я еще долго вертелась в постели, пытаясь успокоиться и уснуть. В эту первую близость к Реду я ведь не получила удовлетворения, хотя два раза и была к нему близка.
Ночью меня преследовали стыдные сны и когда мне приснилось, что я стою на четвереньках перед Редом, а он целует меня в затылок, больно придавив мне матку головкой своего члена, я вскрикнула и проснулась вся мокрая там. Почувствовав приятную усталость - очевидно во сне я имела оргазм - я тот час же спокойно и крепко уснула.
Как мы условились Ред пришел через три дня вечером. Я его ждала, поглядывая на часы, представляла себе встречу с ним и в конце концов почувствовала, что у меня уже совсем мокро там, а клитор вновь беспокойно вздрагивает. А до этого все три дня я была совершенно спокойна.
Не смотря на то, что я ожидала Реда с минуты на минуту, его приход был все же неожиданным для меня. Я вскочила с постели, бросилась к нему на шею, но... произошло нечто ошеломившее меня.
Едва прикрыв за собой дверь и ни слова не говоря, Ред швырнул меня поперек кровати, задрал мои ноги на плечи к себе и не успела я опомниться, как он одним сильным движением вогнал свой огромный член мне во влагалище!
От страха и волнения я даже не ощутила боли, а только почувствовала внутри себя толстый, горячий член Реда, который расширял у меня все внутри, распирал меня, заполнял все мое тело.
Меня спасло то, что там у меня все было мокро от возбуждения когда я ожидала Реда, иначе он обязательно что-нибудь повредил бы у меня...
К счастью, когда твердый и длинный член Реда уперся мне в матку, у него хватило самообладания не нажимать дальше, а соизмерять свои движения с длиною моего влагалища.
Он глухо стонал от наслаждения и, согнув меня в двое, быстро как кобель двигал своей поясницей. Мне было неудобно, я силилась снять хотя бы одну ногу с его плеча, но тщетно. Я была возбуждена, но мне было немного больно во влагалище - слишком уж толстый у него был. Но вместе с тем, я ощущала и какое-то, хотя немного мучительное, но все же острое сладострастие
"Вот оно! - мелькнуло у меня в голове. - Первое настоящее совокупление... Самец берет меня... Он мне делает это... и таким толстым и длинным...
Вдруг движения Реда стали конвульсивными, судорожными, а вслед за тем он почти замер и я почувствовала, как тугая струя горячей жидкости ударила мне в матку.
Ред хрипло застонал и прижал меня к себе с такой силой, что у меня кости затрещали и я громко вскрикнула. Ослабив свои объятия он стал покрывать мое лицо страстными поцелуями, в которых чувствовалась и нежность и благодарность за доставленное наслаждение.
- Прости меня, детка, - прошептал он, - иначе я не мог... Я еле-еле дождался этой минуты... Думал, что в брюки спущу, когда к тебе шел... Еле добрался до тебя. Уф!... Хорошо!
Вся возбужденная и неудовлетворенная я отвечала на его поцелуи и в тайне уже желала вновь очутиться под ним. Томиться пришлось не долго. Вскоре Ред положил меня на живот, положил под него подушку и лег мне на спину.
- Ой, нет! Не хочу!... - испуганно воскликнула я и забилась - Это я не выдержу!
- Глупенькая, я вовсе об "этом" не думаю!
И Ред коснулся своим нескромным пальцем между моими ягодицами.
- Подними их чуть выше, - похлопал он меня по ягодицам.
Я почувствовала как Ред осторожно, снизу вставляет член мне во влагалище и немного приподняла свой зад ему навстречу. Склонившись надо мной и, опираясь на свои локти, Ред начал удивительно нежные, мягкие, гибкие движения своей поясницей, лаская мою спину своей волосатой грудью и целуя меня в макушку.
Вскоре к ритмичным поскрипываниям кровати присоединился очень стыдный сосущий звук от соединения наших половых органов, а вернее от того, что его член весьма туго входил и выходил из моего, сверх меры увлажненного влагалища. От стыда я вцепилась зубами в простыню, закрыла глаза, но... не сделала ни одного движения, чтобы ослабить бесстыдный звук. А он становился все сильнее и сильнее и я, затаившись начала вслушиваться в него и чем больше слушала, тем больше мокро становилось там и тем более сладострастным казался этот звук, напоминающий звук насоса, действующего в масле и тем больше охватывала меня похоть.
Все мое тело отдалось ощущению большого мужского члена во влагалище. Не большая, тупая боль от несоразмерности наших половых органов заглушалась неизъяснимой сладостью, которая все нарастала, усиливалась, заставляла мои ягодицы приподниматься и опускаться.
Делала я это правда едва заметно, но делала и не могла не делать. Ред и я молчали, слышны были лишь поскрипывания пружинного матраца, наше тяжелое прерывистое дыхание и бесстыдно-сосущий звук. А потом у меня как-то затуманилось в голове, всякий стыд исчез и я только помню, как моя поясница судорожно, рывками изгибалась, сильно приподнимала мои ягодицы вверх и после толчка члена в матку выгибалась, опуская ягодицы вниз.

Ред не замедлял и не ускорял движения, а методически доводил меня и себя до высшей точки наслаждения. Иногда не прерывая свои движения поясницей, и облокотившись на свою левую руку он стыдно ощупывал правой рукой мою грудь, бедра или, захватив мое ухо в свои губы, сладко посасывал его.
Вскоре, я уже была в не себе и не могла контролировать конвульсивных подергиваний всего моего теле. Почти помимо моей воли, мое тело вытягивалось, а затем сильным сокращением мышц мускулов поясницы, ягодицы подбрасывались вверх, колени раздвигались вперед, ягодицы широко раскрывались и вытягивались вверх...
В это время сладостный и одновременно болезненный толчок в матку вновь поясница выпрямилась, ноги вытягивались, зад опускался, а потом снова непреодолимая, сладостная спазма нагибала все мое тело, подгибала колени, поднимала и раскрывала ягодицы навстречу мучительному толчку члена в нывшую от похоти матку...
Мое лицо покрылось потом, лицо пылало в жару, широко открытый рот ловил воздух и уже почти ничего я не сознавала... Вдруг Ред как-то особенно тесно прильнул к моей спине, не отрывая на этот раз головки своего члена от моей матки и я вновь почувствовала горячие взбрызгивании я...
Я замерла с поднятым задом вверх, чувствуя, что еще немного и достигну той степени сладострастия, когда теряется сознание, когда страсть затмевает все окружающее, когда забываешь саму себя. но и на этот раз невыразимо приятное ощущение не перешло у меня в эту высшую стадию. Правда тогда мне казалось, что я уже пережила нечто подобное оргазму. Но это было лишь приближение к нему.
Когда Ред извлек свой член из моего утомленного тела, я ощутила лишь какую-то полуудовлетворенность. Мне хотелось, что бы Ред сделал еще несколько движений членом во влагалище. Но так или иначе, я впервые получила во время этого совокупления, действительное наслаждение, хоть пока еще и без полного оргазма, который я начала испытывать несколько позже.
Потом мы долго лежали, отдыхали, обнимались, целовались, болтали о всякой всячине, резвились на постели и понемногу ласки Реда становились все горячее опять, поцелуи в засос сопровождались невольными приглушенными стонами и я всем телом прижалась к волосатому телу Реда, чувствуя нарастающий приятный зуд у себя между бедрами.
Его пальцы нервно и жадно ощупывали мое тело и мы уже не смеялись, сознавая приближение нового акта совокупления. Неторопливо, лежа на левом боку, Ред повернул меня к себе спиной и когда я, испугавшись того, что он намеревался сделать мне это между ягодицами, попытался перевернуться на спину, он меня успокоил:
- Не бойся! Я хочу туда же...
Когда я легла на бок он попросил немного поднять мою правую ногу и головкой члена принялся осторожно искать вход во влагалище. От этих манипуляций у меня там стало еще влажнее чем было и вновь послышался там сладкий, хлюпающий звук.
Ред вставив головку члена в отверстие, опустил приподнятую ногу, обнял меня за живот и начал еле заметно двигать головкой члена у самого входа во влагалище.
Спустя некоторое время моя поясница стала все сильнее и сильнее изгибаться, выпячивая назад мои ягодицы, а толстая головка его члена стала проскальзывать все дальше и глубже в мое тело. Это было упоительно!
А еще через некоторое время я уже с силой, почти до боли изогнувшись, до предела выпятила назад свои ягодицы и тот час ощутила прикосновение горячего члена к моей матке и слабо вскрикнула. Откинувшись назад и, положив свои руки вытянутые мне на плечи, Ред методически и равномерно вдвигал и выдвигал из моего тела свой длинный член. Правда его член был настолько длинным, что никогда в этот период не входил в мое тело полностью. Ред знал, что этого делать со мной нельзя. Уж очень большая разница была в размерах наших половых частей. И я всегда была бесконечно признательна ему за его исключительную выдержку и терпение в постепенном длительном расширении и углублении моего влагалища. Комната вновь наполнилась сладкими сосущими звуками, моими вскрикиваниями, которых я не могла сдержать...
Акт этот длился долго, очень долго, вероятно не меньше часа. Опять сладострастные спазмы начали изгибать мое тело, спина моя то сильно дугой выгибалась, то еще сильнее прогибалась, судорожно выбрасывая мою задницу назад, к Реду... И в эти мгновения мне хотелось прижаться голой задницей к густым волосам, окружавшим член Реда, но длина его органа и боль при толчках его в матку останавливали меня. Хотя этот акт закончился у меня полуоргазмом, но все же я получила гораздо большее наслаждение чем прежде и почувствовала себя почти удовлетворенной. Вот так начался наш медовый месяц. Ред приходил ко мне через два, иногда через три дня и тогда вся ночь была наша.
Пока что Реду удавалось успокаивать нетерпение своего шефа уверениями того в том, что он, Ред, предпринимает особые способы для того чтобы вырвать у меня тайну и, что в конечном счете он гарантирует успех. А до тех пор просил шефа набраться терпения.
В отсутствие Реда меня тоже мало беспокоили. Несколько раз я помогала накрывать и убирать столы, когда собирались гости, подносить им яства и питье и пользуясь этим мне иногда приходилось наблюдать различные сладострастные сцены.
Однажды мое внимание было приковано к девчонке блондинке с длинными светлыми волосами, о которой я уже упоминала и которая оказалась тринадцатилетней Ингой из третьей группы. Теже два приятеля тискали ее на диване в затемненном углу холла. Все трое переплелись и двигались так, что никакого сомнения в том, что они совокуплялись не могло быть. Но как? Ведь их трое...
Я прошла мимо них с вазой и фруктами раз, другой, и, улучшив момент стала в темной нише, почти рядом у дивана. Все трое были так увлечены, что по-видимому меня совсем не заметили.
Уже первый пытливый взгляд, брошенный украдкой на них из ниши заставил пылать мои щеки, лоб, живот.
На диване полулежа на боку, лицом друг к другу находились два приятеля. А между ними, тоже лежа на боку, помещалась блондинка лицом к одному, спиной к другому. Позабыв всякую осторожность, я как можно ближе придвинулась к ним и наклонилась, чтобы постигнуть тайну происшедшего, о которой уже смутно догадывалась. У всех троих ноги были вытянуты и упирались в ковер на полу. Лишь одна нога девочки была приподнята руками обоих приятелей, плечи которых опирались на спинку дивана. Очень скоро мои глаза, освоившиеся в полумраке, явственно различали белевшие длинные члены обоих мужчин, одновременно входившие в тело девочки и затем выходившие из ее тела. У всех троих глаза были полузакрыты и все трое прерывисто дышали, сжимая друг друга в объятиях...
Из рассказов я знала, какое острое наслаждение испытывают мужчины, ощущая через тонкую перегородку в теле женщины свои напряженные половые органы. И вероятно поэтому, так я заметила, оба приятеля, вдвинув глубоко во влагалище и в задницу девочки свои члены, на несколько секунд замерли неподвижно, наслаждаясь очевидно ощущением вздрагивания своих органов в упругом и горячем девичьем теле, по которому в эти моменты пробегала трепетная дрожь не то от боли, не то от похоти, не то от того и другого вместе.
Почти сразу я почувствовала особенное напряжение своего клитора и ослабленную истому во всем моем теле. С трудом я оторвалась от этой сцены, кое-как превозмогла себя и поспешно удалилась. Мое любопытство могло быть легко замечено и иметь неприятные последствия.
Помню в другой раз, в том же затемненном углу холла, на том же диване, я имела случай, с большими предосторожностями наблюдать совокупление белокурой Эльзы, которой шел уже тогда 14-й год, с тем же самым высоким брюнетом, который когда-то, как я уже упоминала, брал ее стоя после исполнения ее стыдного танца на столе. На этот раз лежала Эльза животом на подушке сбоку от дивана, свесив на пол ноги, а брюнет брал ее сзади.
Не смотря на все мое старание я сразу не могла разобрать как именно они совокуплялись - нормально, или он брал ее в задницу. Но насколько я могла заметить, он имел ее именно в зад, так как последний у нее был сравнительно опущен, а не поднят как было бы, если бы член входил во влагалище и, кроме того, Эльза приглушенно стонала и в ее стонах слышались нотки боли, чего не было, когда он имел ее стоя и затем полулежа на диване в прошлый раз. Да, он имел Эльзу в задницу и в этом я убедилась вскоре воочию, когда похотливый брюнет, несколько откинувшись назад извлек свой белевший в полумраке член из тела Эльзы почти до самой головки, наслаждаясь, очевидно, его видом и соединением его с телом Эльзы. В этот момент я отчетливо заметила до невозможности растянутый анус Эльзы, сжимавший тоненьким кольцом член брюнета...
Наблюдала я украдкой и другие сцены, от которых все у меня делалось мокрым между ног, а клитор напрягался до боли. Иногда я силой сжимала бедрами свои половые органы, но не ананировала. И теперь всячески избегала онанизма, ожидая Реда. И всякий раз за свою сдержанность и терпение я награждалась сторицей.
Два раза Мария старалась возобновить со мной былые интимные отношения, но всякий раз я негодовала и отвергала все ее попытки в этом направлении. Я в этом теперь не нуждалась и кроме того испытывала к ней ненависть. "Проклятая, красивая шпионка желтого дьявола" - думала я о ней.
В любовных утехах Ред был неутолим. Я же в силу новизны ощущений не уступала ему, стараясь возбудить в себе страсть женщины.
Сперва я не ощущала еще настоящего безумного наслаждения, которое сжигает женщину, обладающую чувственным сладострастием и заставляет отдавать себя всю, без остатка во власть мужской силы. Зато я старалась довести Реда до такого состояния, чтобы он все время находился в возбуждении и хотел бы меня снова. Вот когда мне пригодилась вся моя теория сладострастия, которую я добросовестно изучала в последнее время в нашей школе до мельчайших подробностей и деталей.
Я истязала Реда любовными наслаждениями и самыми утонченными ласками. Я принимала иногда такие развратные, соблазнительные позы, что когда он смотрел на меня его трясло как в лихорадке. Его член был для меня игрушкой и я забавлялась им как хотела. Я его мяла, гладила, щекотала его головку сосками груди и делала множество других всевозможных вещей. Его огромный член, напряженный до несгибаемого состояния вызывал во мне тысячу еще неосознанных желаний, к которым примешивалась доля страха из-за его непомерной величины.
С невыразимым наслаждением я нащупывала его твердый пылающий орган руками, ногами, животом, грудью, губами, спиной, щеками, бедрами, всем своим телом. Вероятно эта влюбленность в орган Реда и объясняет мой оргазм. Эту ночь я помню очень хорошо. Мы взаимно вцепились губами в половые органы. Он ласкал языком мой клитор, а у меня во рту был его член. Я лежала сверху, подогнув ноги и прижала свою письку к его губам. Мой язык нежно ласкал бархатистую головку его члена, а потом член заполнил весь мой рот.
Вот, когда я почувствовала, что такое страсть. Вот когда я поняла, как можно "кончать". На этот раз Ред как-то особенно сосал мой клитор и вся моя задняя часть тела сладко подергивалась, трепетала, извивалась... А я, лаская руками его большие яйца, сосала его член, вбирая себе в рот как можно большую часть его и, кажется, теряла сознание. И вот все тело Реда задрожало, забилось и он, вцепившись в засос в мой клитор, задыхаясь, сильно толчками начал спускать мне в рот. В этот же момент сладострастная спазма охватила мое тело. Какая-то сила несколько раз сжала и разжала мои ягодицы, выгнула и прогнула мою поясницу, раздвинула и сдвинула мои бедра и колени, подбросила и опустила мои плечи, и я ощутила какую-то волну в животе, в матке, во влагалище и эта, пылающая жаром волна, с такой, ничем не сравнимой сладостью выходила из меня, что я на мгновение лишилась чувств.
Так я испытала оргазм с Редом, так я кончила ему в рот.
С каждым днем я все больше и больше влюблялась в Реда. Мне нравилось в нем все: его сильная высокая фигура, волосатое тело, смех и даже его грубые развязанные манеры, странным образом гармонировавшие с моим отношением к нему.
В свою очередь он тоже не оставался равнодушным ко мне и хотя в глубокой форме, но всячески высказывал мне любовь. Его чувство самца было удовлетворено тем, что он мог возбудить во мне такую страсть.
Не смотря на свои 13 лет, при виде Реда у меня возникало непреодолимое желание лежать под ним. Я научилась обращаться с ним и очень скоро приспособилась, чтобы избежать болезненных ощущений. Обыкновенно я сама залезала на Реда сверху и, раздвинув пальчиками губки своей письки, медленно садилась прямо на его член и опускалась до тех пор, пока он не упирался мне в матку. Тогда рукой я ограничивала остальную часть и начиналась борьба, в которой в конце концов, оказывались побежденными обе стороны. как бабочка на булавке трепыхалась я на этом огромном члене, пока не наступал оргазм и я кончала не только обильно, но часто более одного раза в течении одного совокупления.
Само собой разумеется, что рядом с Редом я испытывала всевозможные позы, способы и виды совокупления. Разве только, что попытки совокупления в анус, к чему так иногда стремился Ред, причиняли мне сильную боль и никогда полностью не удавались. Эти попытки всегда заканчивались тем, что Ред, прижав член между моими ягодицами и, вдавив небольшую часть его головки в отверстие моего ануса, с совершенно непонятным мне тогда величайшим наслаждением спускал мне туда. Мне было это не больно и я позволяла ему это делать. Тогда же он мне начал говорить, что так как я уже становлюсь настоящей женщиной, испытывающий полный оргазм, то появляется опасность беременности и поэтому заканчивать совокупление он мне будет в анус, но конечно без полного введения в него члена. После некоторых колебаний и после горячих с его стороны убеждений я согласилась. Все это вызывало у меня известную двойственность ощущений при совокуплениях в эти последние дни перед катастрофой, нежданно-негаданно свалившейся на наши головы. Эта двойственность имела место в конце совокупления, когда Ред, вызвав у меня оргазм, извлекал член из влагалища и сразу же вдавливая мне его головку в анус. Позу, правда, при этом мы не меняли, и если я при этом лежала на спине, то я только выше приподнимала ноги и ягодицы. Но при оргазме я лишалась приятной струи, бившей меня в матку. Больше того, вместо сладкой истомы после оргазма я вынуждена была ощущать неимоверно твердую головку члена, больно расширявшую мне анус и вздрагивать от страха проникновения ее дальше, вглубь, не смотря на уверения Реда. К счастью Ред умел сдерживаться...

Неожиданно произошел случай, который, возможно, имел близкое отношение к драматическим событиям последующего.
Как-то раз ко мне в комнату вошла Мария с шелковой плетью в руках. Ее красивое лицо и переменчивые глаза явственно выражали возбуждение, которое охватило ее.
- Прости меня, Элли за все, но я без тебя не могу. На возьми!
Она протянула мне плетку. Я отвернулась от нее.
- Бей меня и сильно, сильно! - просила она.
Я как раз ожидала Реда и, как всегда в такие минуты была возбуждена и на этот раз. Ничего не отвечая ей, пыталась разобраться в своих чувствах:
"Может быть действительно избить ее. - мелькнули у меня мысли в голове. Избить бы до потери сознания эту прелестную змею... Но ведь мои удары, как я знала по опыту, только усилят ее животную похоть и вызовут у нее сладкий экстаз... Нет, нет! Этого не будет! Вот если бы...
В этот момент открылась дверь и на пороге оказался Ред.
- Ты? - загремел он. - Что тебе здесь нужно? А?
Ред угрожающе поднял руку, приближаясь к Марии.
- Я... я... - лепетала ненавистная шпионка, ничуть, видимо не испугавшись.
- Она хочет чтобы ее побили! - неожиданно для себя самой выпалила я.
- Что?... Ах ты сука!
Ред с размаху залепил ей в лицо.
Мария шаталась, но не уходила, продолжая держать плетку в руке. Более того. На ее покрасневшем лице мелькнула затаенная улыбка! Или мне показалось... И вдруг она замахнулась на Реда плетью...
- Что!...
Ред разинул рот от удивления, быстро перехватил руку Марии.
- Ах, так...!
Ред схватил Марию за плечи, толкнул ее поперек дивана спиной вверх и несколько раз с силой ладонью ударил по ее узким мальчишеским ягодицам. Мария не издала никакого звука, закусив губы. Разъяренный Ред поднял ей сзади платье и схватил плетку. Мария оказалась без трусов и ее смуглые, упругие ягодицы еле заметно вздрогнули от нескольких ударов плетью. Но Ред тот час отбросил плеть и принялся бить по голым ягодицам своей тяжелой, крепкой ладонью так, что вся задница Марии высоко подпрыгивала на диване, сильно покраснев и вскоре став совсем пунцовой. Но Мария молчала. Ред продолжал наносить удары, пытаясь исторгнуть из нее крик боли или жалобу. Но тщетно!
Со злорадством я наблюдала эту сцену: "Так тебе и надо... Так ее, так!" Но внезапно я заметила какую-то нерешительность в ударах Реда... И сразу же в след за этим к своему ужасу я обратила внимание на то, что ей нужно было! Эта противная красавица чуть заметно приподнимает свои смуглые, еще больше потемневшие от ударов ягодицы навстречу ладоням Реда !...
О, милосердное небо! Ведь все это было то, что ей нужно было. Ведь увернуться от ударов Реда, вырваться от него, убежать ей ничего не стоило с ее поразительными знаниями и навыками в "дзю-до" этой тайной системе борьбы. И в этом мне пришлось убедиться несколько раз на собственном опыте.
А тем временем Ред, мой верный Ред, нерешительно опускал ладони на ее зад, который она от нетерпения подбрасывала вверх и с любопытством рассматривал что-то у нее между бедрами, которые эта проклятая фея все шире раздвигала... Да, ее неприметной величины клитор сводил с ума не одного мужчину...
Вся кровь мне бросилась в голову. Я знала, что еще несколько ударов ладонью и она кончит... Это было выше моих сил.
- "О нет! Этого не будет!"
Я подбежала к ним, схватила Реда за руку:
- Перестань бить! Сейчас же! Отпусти ее! Я так хочу!
Мой натиск был настолько стремителен, что Ред растерялся и отпустил Марию.
- Как хочешь... хорошо... А ты уходи!
Ред стал приподнимать с дивана Марию, которая по-прежнему лежала на нем животом вниз и чуть заметно, но сильно и судорожно сжимала и разжимала свои ягодицы и бедра. Она была на пороге оргазма. А может быть он у нее уже начался.
Я встряхнула ее за плечи, помогая Реду проводить ее до двери, вручила ей плетку и поправила сзади платье.
- Ну же, уходи! - понукала я ее.
У Марии дрожали колени, подгибались ноги, живот и бедра неестественно выгибались. Уходя она бросала на меня такой взгляд, что я поспешила отвернуться и закрыть за ней дверь.
Я вздохнула было спокойнее, но заметила немного растерянный вид Реда, прохаживающегося по комнате и сильно выпячивающиеся у него спереди брюк и... От возни с похотливой Марией он у него встал колом! Какой ужас!...
Был бы у меня под руками нож я, кажется, не задумываясь бросилась бы в след за ней, за Марией и...
Кое-как через некоторое время обоюдными усилиями инцидент этот был заглажен и забыт и мы легли в кровать. Но когда Ред брал меня его задумчивость, которую я подметила во время странной экзекуции над Марией, не покинула его, разговаривал он во время совокупления еще меньше, чем обычно, а вернее совсем молчал, но брал меня еще страстнее слаще и бесстыднее, чем обычно.
Изнемогая от похоти, я особенно задумывалась над всем этим, но неожиданно задыхаясь и прижав мне членом матку, Ред сказал:
- А ты... ты видела какой у нее клитор?... Как орган у мальчика.!! А!
И еще что-то он говорил о возможностях ее клитора... И странное дело, сжигавшая меня ревность, настолько усилила мою похоть, что я неожиданно для себя самой как-то сразу и быстро кончила. Ред это заметил, на минуты две он прекратил свои движения, не извлекая своего члена из влагалища, а затем вновь принялся прижимать меня членом к постели. И что же. Акт закончился у меня вторым оргазмом, да таким сладким, что я вопила и извивалась, как-будто распинаемая на кресте.
Прошло еще несколько дней и я почувствовала, если не поняла, что Ред был в моей власти. Однажды, когда после любовных игр мы лежали на кровати усталые, я без всякой подготовки спросила его прямо:
- Хочешь узнать, что было написано на этой бумажке?
Ред очень серьезно посмотрел на меня, долго молчал и, наконец, твердо сказал:
- Нет!
- Почему? - удивилась я, - ты же все время добивался этого.
- А теперь не хочу ничего знать! Эта проклятая бумажка еще наделает нам неприятностей.
Я повисла у него на шее и еле слышно прошептала ему на ухо:
- Давай от сюда убежим, Ред! А?... Вместе... Я ведь тебя так люблю. Денег у меня много, ты сам это говорил и мы заживем с тобой тихой, спокойной, счастливой жизнью, убежим, милый...
Ред очень долго молчал и мне стало страшно. Наконец он сказал:
- Я сам об этом думаю... Все время думаю. Но это очень сложно. У босса длинные руки и куча долларов. Он нас достанет из-под земли... А хорошо бы уйти... - мечтательно добавил он, - с моей маленькой мадмуазель.
Я плотно прижалась к нему и зашептала:
- Я знаю, куда нам уйти и там нас спрячут, хорошо спрячут... Слушай, вот что было на этой бумажке...
И я слово в слово рассказала ему содержание записки. Задумавшись Ред начал размышлять:
- Несомненно то, что "Хр" - это Хиросима, что "ИКГ" - это Иокогама, но это дает очень мало. То, что существует сильная, тайная организация "Мирные люди" я тоже знаю. А Ришар был членом этой организации... Что ж может быть, ниточка в наших руках. Посмотрим, попытаемся. Но расшифровать эту записку вряд ли нам удастся легко. Я это чувствую. Не исключено, что это пароль, а может быть девиз, а может быть указание кому-то на что-то. Сложно, очень сложно!
Остаток ночи мы с Редом обсуждали всевозможные планы побега, но ничего реального не могли придумать.
- Давай спать! - предложил Ред, - утром что-нибудь сообразим.
Несколько дней подряд мы ни о чем, кроме планов побега не могли думать и говорить. В конце концов Ред решил связаться с "Мирными людьми" о которых говорилось в записке.
К великому нашему несчастью, мы не знали и даже не догадывались, что каждое утро, когда я уходила завтракать, проклятый Хаяси прослушивал у себя магнитофонную запись наших с Редом разоворов!
Однажды ночью, когда усталые от любви мы с Редом крепко заснули, меня разбудил какой-то шум. Открыв глаза я не сразу поняла, что происходит, а затем просто окаменела от ужаса. Передо мной было злобное, ухмыляющееся лицо Хаяси и направленный на меня пистолет.
- Один звук и ты умрешь! - прошипел он.
А на полу... Боже мой!... лежал крепко связанный, с тряпкой, во рту Ред. Вокруг него, тяжело дыша, стояло несколько японцев, а еще два натягивали ему на голову грубый мешок. Хаяси, не отводя от меня пистолета, снял с вешалки мой старый халат и бросил его мне.
- Одевайся, быстрее!
Он подошел к двери и распахнул ее. Японцы с трудом подняли Реда. Он глухо застонал. Один из японцев коротким, но сильным ударом по тому месту мешка, где находилась голова, заставил Реда умолкнуть. В дверях мелькнуло и тот час скрылось красивое, искаженное гримасой злорадства, лицо Мари и...


* * *

Дверь отворилась и вошла сестра... Увидев мои открытые глаза она улыбнулась...
- Как вы себя чувствуете. - голос у нее был приятный и нежный...
Она снова проверила мой пульс и сунула мне под мышку градусник.
- Почему я здесь. Что со мной случилось. - нетерпеливо спросил я.
Медсестра улыбнулась. Положительно, это была очень симпатичная японка.
- Не так много вопросов сразу!
Она говорила по-английски с легким акцентом, смешно выговаривая грудные слова. Мне она нравилась. Надо попытаться привлечь ее к делу. Может пригодиться...
- Вы не ответили на мой вопрос, - капризно сказал я, - можете говорить по японски. Я немного понимаю...
Польщенная девушка улыбнулась.
- О... господин...
- Меня зовут Анри. Анри Ландаль..
- Я знаю, - сказала девушка и покраснела.
- А как вас зовут? - спросил я в свою очередь, переходя на японский язык.
- Кито...
- Кито-сан... Вы очень хорошая девушка и очень красивая...
Сестра покраснела от удовольствия и поклонилась...
- Вам нельзя много говорить, господин, - сказала она...
- Анри, - поправил я.
Девушка замялась и повторила.
- Господин Анри, доктор запретил...
- Хорошо, Кито-сан, еще только пару вопросов, - и не давая ей опомниться, я быстро спросил:
- Давно я здесь?
- Четыре дня.
"Здорово же меня отделали" - подумал я.
- Что со мной произошло?
- Вас ранили.
- Куда? - нетерпеливо спросил я.
- В спину.
Лицо у девушки было испуганное.
- Неужели?
- Да, и рана очень опасная. Вам нельзя разговаривать.
- Как я сюда попал?
- Вас привезли.
- Кто? - нетерпеливо спросил я.
Девушка замялась...
- Кто?
- Полиция... Но вам...
- Еще один вопрос моя милая Кито-сан, и я буду нем как рыба. Что это за больница?
- Это военный госпиталь, - после некоторого колебания ответила она.
- Он охраняется?
Девушка отвернулась.
- Кито-сан очень прошу вас ответить на мой последний вопрос.
Девушка испуганно посмотрела на меня и прошептала:
- В коридоре стоит часовой.
"Все ясно... Конечно, так и должно быть. Неприятности, как из рога изобилия.
- Большое вам спасибо, Кито-сан! Дайте вашу руку.
Она нерешительно протянула мне свою маленькую, как у девочки, руку. Я с трудом поднес ее к своим губам и поцеловал.
Кито испуганно отдернула руку и покраснела. Она была очень хороша в этот момент.
- Так нельзя, господин...
- Анри, - перебил я ее...
- Анри..., - повторила она чуть слышно. - Мне очень попадет, если узнают, что я отвечаю на ваши вопросы, - шепотом добавила она.
Я одобряюще улыбнулся и прижал палец к губам...
- Могила! - подмигнул я ей...
Она уже улыбалась.
Я вспомнил, что очень голоден и жалобно взмолился:
- Надеюсь меня лечат не для того, чтобы уморить с голоду.
Кито засуетилась. Ее приветливое лицо приняло заботливое выражение и она, поклонившись, вышла...
"Пожалуй, она пригодится. Хороша девчонка." - подумал я. Во мне проснулось желание. Мысленно я раздевал Кито, и разглядывал ее нагую. Когда я представил ее на коленях с раздвинутыми бедрами и высоко поднятым задом у меня началась эрекция члена, правда, еще слабая и неполная, но такая приятная, что на минуту я забыл мучивший меня голод.
Дверь снова отворилась и вошел высокий японец в белом халате и такой же шапочке. За ним показалась Кито, которая толкала перед собой небольшой, уставленный едой столик на колесах.
Высокий японец, очевидно врач, взял мою руку и нащупал пульс. Кито подала ему термометр. Мельком взглянув на него, врач вынул из кармана стетоскоп, откинув одеяло, приложил прибор к моей груди. Он долго выслушивал меня, потом спросил на чистом английском языке:
- Вы разговариваете по-японски?
- Нет! - что-то мне подсказало дать отрицательный ответ.
Я взглянул на Кито. Она чинно стояла опустив глаза вниз.
Доктор хмыкнул и попросил повернуться меня на бок... Превозмогая боль, я сделал попытку, но неудачно. Доктор прикрикнул на Кито по-японски:
- Что же вы стоите?
Кито торопливо принялась мне помогать. Морщась от боли, я попытался улыбнуться ей, но она с испуганным лицом смотрела только на доктора. Тот приказал переменить повязку и разрешил накормить меня.
Выслушав меня еще раз, доктор медленно, с расстановкой сказал по - японски Кито не спуская с меня глаз:
- Сестра, не отказывайте ему ни в чем. Ему осталось жить всего несколько дней.
Страшным холодом охватило меня вдруг, но тут же быстрая, как молния мелькнула мысль:
"Ловушка!"
Я медленно закрыл глаза как очень усталый человек, ни единым движением не выдал того, что понял слова доктора.
"Вот так проверочка!" - думал я. "Чуть не попался. Надо быть на чеку. И как можно быстрее бежать отсюда. Интересно, скажет ли Кито, что я понимаю по-японски? А может быть, она тоже ловушка? Но вспомнив ее чистые глаза и застенчивое личико, я отбросил эту мысль. Открыв глаза я обратился к доктору:
- Доктор, скажите, мне дадут поесть?
- Сейчас вас накормят. Будьте осторожны вы очень ослабели...
- Простите, доктор, но где я нахожусь и что со мной?
Доктор спокойно ответил:
- Вам нельзя много разговаривать и волноваться. В свое время вы узнаете все.
Доктор, сунув стетоскоп в карман, направился к двери, бросив по ходу Кито по-японски:
- Никаких вопросов и ответов. Ясно?
Кито молча поклонилась. Доктор вышел.
Я посмотрел на Кито, как она хлопотала у стола и молчала. Молчал и я. Подкатив столик поближе к кровати она взяла тарелку с бульоном и уселась на край постели. Как маленького начала кормить меня с ложки...
Я смотрел на нее влюбленными глазами до тех пор, пока ложка не оказалась у моего рта.
- Скажите, Кито-сан, вы с самого начала ухаживали за мной? - спросил я по-японски.
Бедняжка чуть было не опрокинула тарелку.
- Прошу вас господин не говорить по-японски, - умоляюще пролепетала она...
- Хорошо не буду. А доктор сказал правду, что мне осталось жить всего несколько дней? - перейдя на английский, шепотом спросил я.
Кито отрицательно покачала головой.
- Он вас проверял, - шепнула она. - Он очень злой человек, и если он узнает, что вы говорите по-японски, и я это скрыла, то меня посадят в тюрьму.
Я поспешил ее заверить, что никто и никогда не узнает нашу тайну.
Тут же я попросил ее достать и принести мне одну-две тетрадки и карандаш...
"Попытаюсь," - подумал я, - "подробнее записать все, что произошло здесь и в кафе. Без этого, пожалуй, я не смогу как следует обдумать свои промахи и наметить наиболее правильную линию поведения. Это конечно опасно, а здесь особенно, но кто знает, сколько пройдется здесь лежать и чем другим я смогу заняться в длинные-предлинные, тоскливые ночи и дни?... Попытаюсь... И писать буду неясно, значками, после перепишу..."
- Хорошо. Принесу, - просто сказала, даже с охотой ответила она на мою просьбу и добавила:
- А вы рисуете?
- Как вам сказать... - заметил я.
- Все письма проверяются, - многозначительно заметила она.
- Я понимаю... Да, я буду рисовать.
- Хорошо...
Продолжая тихо переговариваться, я закончил свой обед и от всей души поблагодарил Кито.
- Сестрица, вы ангел! Надеюсь, вы мне поможете?
- В чем? - удивленно спросила она.
Я попросил наклониться к самому моему лицу...
- Убежать отсюда! - чуть слышно шепнул я.
Она быстро встала, собрала посуду и ничего не говоря, укатила тележку.
Сытый и довольный своими первыми шагами я почувствовал приятную усталость и захотел спать. И уже было начал дремать, когда вновь вошла Кито. Как ни в чем не бывало, она проверила пульс, что-то записала в блокнот и начала готовить шприц.
- Вам надо поспать, господин...
Я укоризненно взглянул на нее...
- Анри, - добавила она улыбкой.
- Скажите Кито-сан, вы все время дежурите возле меня?
- Нет, сейчас меня сменит другая сестра, а с двух ночи я снова буду дежурить...
Во время разговора она сделала мне укол и попрощавшись вышла.
Я проводил ее жадным взглядом, стараясь проследить очертания ее бедер, ягодиц, но сон спутал мои мысли. Я крепко уснул.
Прошло неколько дней. Я много ел, много спал и чувствовал себя отлично. Меня никто не тревожил, времени у меня было много и я аккуратно начал записывать все события и все свои мысли в принесенную Кито тетрадь. Распоров матрас со стороны стены, я прятал туда свои записки, в другой тетради я рисовал женские головы и оставлял их на виду.
Рана моя заживала. Заботливость и уход Кито делали вое дело. Я уже мог сидеть и безболезненно двигать руками.
С Кито у меня установились отличные отношения. Она еще немножко дичилась меня, но по всему было видно, что я нравился ей.
Меня побрили, подстригли и я снова стал выглядеть молодым и красивым.
Все шло хорошо. Когда приходил доктор, я делал страдальческое лицо и жаловался на плохое состояние. По моей просьбе Кито несколько раз завышала показания градусника и врач, не подозревая обман, приписывал мне разные снадобья.

Но мысль о побеге не давала мне покоя. Во что бы то ни стало надо бежать и как можно скорее. Кито рассказала, что уже несколько раз приходили из полиции и о чем-то долго разговаривали с врачом. В коридоре все время дежурил часовой. Без документов он пропускал только Кито ее сменщицу, врача. Больше никто не имел доступа в мою палату.
Я разработал несколько планов побега, но все их пришлось отбросить ввиду невыполнимости. Баз помощи Кито не обойтись. Надо заняться ею как следует...
Кито снова дежурила ночью и это мне было на руку. Я спал весь день, а вечером рисовал и в отличном настроении стал поджидать девушку...
Старая японка, дежурившая днем, собиралась уходить. Я искоса наблюдал за нею... Она мене очень не нравилась. Она часто внезапно входила в палату, делая вид, что ей что-то надо, старалась незаметно наблюдать за мной и, очевидно, все докладывала врачу. Но я, как только она входила, делал страдальческое лицо, иногда стонал и всячески изображал из себя тяжело больного.
Сейчас же я нетерпеливо ожидал ее ухода. Наконец, бросив на меня последний, подозрительный взгляд, она ушла.
Теперь, уже с нарастающим нетерпением я ждал прихода Кито. Мой организм настолько успел окрепнуть, что жажда женщины становилась нестерпимой. А Кито была мила и привлекательна. И я хотел ее. В последние дни, во время бесед с нею, я чувствовал сильное половое влечение к ней.
Но вот и она. И, как всегда, свеженькая, розовенькая с улыбкой, и очевидно довольная тем, что видит меня. С градусником она подошла ко мне, но я отнял у нее его и с удовольствием поцеловал маленькую изящную ручку с розовенькими пальчиками. Она уже нехотя отдергивала руку и только тихо и укоризненно говорила:
- О, господин Анри...
Никак не мог отучить ее от слова "господин".
- Кито, моя ласточка, я так ждал вас... Только вы одна скрашиваете мое существование здесь. Когда я вижу вас, мне делается гораздо лучше. Я хотел бы, что бы вы всегда были со мной...
Она ласково улыбнулась.
- Господин Анри, зачем я вам. У вас, наверное, есть красивая невеста, там во Франции...
Лицо ее сделалось печальным и она чуть слышно вздохнула...
"О, ты уже на половину моя!" - подумал я и почти сам веря, в то, что говорю запротестовал...
- Кито, вы напрасно так говорите. Я не могу вам сказать почему, но верьте мне, так получилось, что я не мог иметь никого из женщин. И только теперь полюбил! - с жаром закончил я.
Большие, влажные глаза Кито, вся ее маленькая, трогательная фигурка, чего-то ждущая, вызывали у меня необъяснимые волнующее ощущение.
- Вы знаете, Кито, что я даже рад приключившемуся со мной несчастью, из-за которого я попал сюда в госпиталь.
Легкая краска покрыла лицо девушки.
- Ну зачем вы так говорите...
- Кито-сан! Я люблю вас! Очень люблю. Как только может полюбить в первый раз человек!
Глаза Кито стали еще больше, она отвернулась, сделав вид, что что-то поправляет на толике.
- Кито-сан! Вы не верите мне! - с отчаянием в голосе воскликнул я и грустно добавил:
- И что может ожидать жалкий больной чужестранец от красивой девушки, полной радости и счастья. Простите меня, Кито-сан, и забудем этот разговор и, пожалуйста, не смейтесь надо мной в кругу ваших знакомых.
Кито резко обернулась. Ее глаза сияли. Она молча наклонилась и припала к моим губам в страстном поцелуе... Никогда я еще не ощущал такого огненного поцелуя... Никогда...
Я обнял ее стройную фигурку и сразу ощутил под моими руками страстную дрожь всего ее тела.
Вместе с поцелуем в меня вливалась горячая жизненная сила и я сам, все мое тало стремились навстречу девичьей ласке...
Внезапно она оторвалась от моих губ и поднялась. На ее бледном лице отразился страх.
- Сюда могут войти... Дверь не закрыта... прерывающимся голосом произнесла она.
Быстро поправив халат и выбившийся из под косынки волосы, она почти бегом бросилась к двери. На пороге она обернулась, бросила на меня сияющий взгляд и крылась за дверью...
Я ликовал... Девушка теперь моя и она сделает для меня все. Моему воображению рисовалась близкая свобода и самые радужные мечты переполняли меня. Но проснувшаяся жажда женского тела властно давала о себе знать. Я слегка приподнял одеяло и с удовольствием посмотрел на свой, стоявший колом член. Вид его возбуждал меня и я прикрыл его одеялом.
Пытаясь несколько отвлечься, я начал вновь обдумывать план побега и роль Кито в нем, но невольно я все чаще и чаще поглядывал на часы. Боже, уже половина первого ночи...
"Неужели не придет?"
Моя рука потянулась к звонку, но я решил выдержать характер. Даже если она сегодня не придет, то всё равно никуда не денется. Она влюблена тоже. Однако эти соображения не могли успокоить меня. Тело настойчиво просило женщину.
И тут я увидел, что дверь отворяется. Наконец-то!!! Я прикрыл глаза и притворился спящим. Кито осторожно приоткрыла дверь и подошла к кровати. Я почувствовал возле себя ее присутствие и сладкая дрожь пробежала по моему телу. Но мне приятно было притворяться спящим и немножко подразнить ее. Девушка нерешительно потопталась возле меня и вдруг я почувствовал, как мягкие горячие губы осторожно прикинулись к моим... Выдержать больше я был не в состоянии. Я крепко сжал в объятиях ее тело и она, вздрогнув безвольно прижалась ко мне. Мои руки жадно и торопливо пробегали по ее голове, шейке, волосам, спине, пояснице и вскоре сквозь ткань халата я начал ощущать ее небольшие крепкие грудки с твердыми сосками. Волна неудержимого желания захлестнула меня...
- Кито, любовь моя! - задыхаясь прошептал я. - Я хочу тебя... Всю, всю...
Ее тело страстно затрепетало в ответ... - О господи... - прошептала она, снова впиваясь поцелуем в мои губы...
Потом она осторожно высвободилась из моих объятий, побежала к двери, и я услышал как щелкнула задвижка.
- Могут войти, - пояснила она. - Ночью бывает обход.
Она стояла у кровати стройная, изящная, маленькая желанная.
Моя рука скользнула по ее теплой и упругой коже под халатиком, круглые коленки под тонким капроновым чулком, подвязки, горячие бедра... ее нежное тело...
О! Она совершенно голенькая под халатиком, не считая длинных чулок.
Кито торопливо развязывала пояс халатика непослушными пальцами расстегивала пуговицы и выдвигала навстречу моим ласкам свои бедра...
Откинув полу ее расстегнутого халатика, я замер на секунду в восхищении. Кривые, узкие, почти юношеские бедра, прелестный венерин холмик без единого волоска и начало пухленьких губок, продолжение которых скрывалось в темноте чуть-чуть раздвинутых ее бедер.
Откинув одеяло я привлек к себе это очаровательное видение.
Кито не противилась. Она села на край кровати и вся розовая от смущения пролепетала:
- Может быть еще нельзя... еще рано... но вы... ты... ты хотел.
- Кито... - только и мог сказать я, ощупывая жадно ее живот и опускаясь все ниже.
Ее рука скользнула под мою рубашку и нежно, нежно ласкала мою грудь, живот, опять грудь...
Я погладил ее руку и медленно повел ее по своему животу вниз. Она не противилась... Ее робкие, маленькие пальчики нерешительно прикасались к напряженному члену.
Я отпустил ее руку, но она не отдернула свою. Ее пальчики нерешительно прикасались, слегка отодвигаясь от него, терялись в волосиках, за тем вновь ощупывали "его", поглаживали, охватывали, мяли... И все смелее и смелее...
Я весь изнывал от этой ласки и тянулся к ее ручке, жадно сжимая ладонью у нее между ног.
Она внимательно смотрела мне в глаза своим затуманенным взором, наслаждаясь страстью все более охватывающей меня. Ее глаза заблестели, когда я приглушенно застонал, чувствуя как ее пальчики ощупывают мои яйца. Сжав свои губки и прищурив глаза, она начала с полным знанием дела онанировать меня, сжав "его" рукой и двигая его ритмично вверх и вниз...
Я отбросил одеяло и секунду смотрел на ее руку, дразнившую его. Я чувствовал, что долго не выдержу... Я лежал на спине и мой живот толчками тянулся к ее руке...
Я сделал усилие, пытаясь повернуться на бок, и одновременно положить девушку возле себя.
- Нет, нет... Тебе нельзя... Лежи... Кито мягко толкнула меня вновь на спину и, распахнув шире обе полы своего халатика, перебросила одну ногу через меня и уселась на корточки над моим членом... Умница! Она понимала, что мне еще трудно двигаться, отдаваясь страсти.
- Кито...
- Лежи... лежи...
Одной рукой она упиралась мне в грудь, а другой вводила мой член между своими мокрыми губками...
- Кито... не могу я... - взмолился я уже начиная чувствовать приближение оргазма.
- Сейчас... сейчас...
Изогнувшись дугой, Кито опустилась на член, не отрывая от него своих затуманенных похотью глаз...
- Ох, - вырвалось у нее...
- Кито...
- Ну... по... по... потерпи-же...
Упираясь мне в грудь обеими руками, она начала медленные ритмичные движения всем своим изогнутым в дугу телом, поднимая вой зад и опуская ег о...
У нее было небольшое тугое влагалище и мой член не мог войти в него на целый дюйм своей длины. Но когда девушка опустила свой зад и головка члена уперлась в матку, мне захотелось выть от нестерпимого наслаждения.
Наблюдая за мной, Кито делала все, что бы усилить мое сладострастие. Опустив свою задницу и плотно прижав матку к головке моего члена, она делала в этот момент мимолетное вращающее движение задом, от чего головка члена с силой натиралась маткой. Вырвав из моей груди приглушенный стон и тихонько взвизгнув от боли и сладострастия, девушка вновь приподняла свою задницу... и вновь опустила...
Но длиться это долго не могло. И первой не выдержала моя девушка. Она вздрогнула, как-то всхлипнула и все ее тело охватила сладострастная конвульсия. Ее тугое влагалище судорожно сжимало и разжимало мой член... Ее руки бессильно опустились и она упала своей грудью на мою, но ее задница еще делала последние судорожные движения.
Почти уже ничего не осознавая я спустил в бьющееся на мне тело девушки... Упираясь локтями и пятками в постель, я толчками приподнимал свой живот и бедра вместе с трепещущим телом девушки...
Оргазм был длительный и полный...
Еще некоторое время Кито в изнеможении лежала на мне, тяжело дыша...
Усталый и насытившийся любовью, я лежал и сквозь дремоту слушал болтовню Кито...
Тесно прижавшись ко мне, она гладила маленькими лапками мое лицо, грудь, покрывала мои щеки и губы короткими, жадными поцелуями и в промежутках что-то рассказывала.
Не обращая внимания на ее болтовню, я весь отдался сладкой истоме, но несколько слов, слетевших с уст Кито, вдруг дошли до моего сознания.
- А?.. Что ты сказала? - переспросил я, поворачиваясь к ней...
- ... Она очень красива, эта француженка, и мне ее жаль. Ей очень тяжело, - повторила Кито...
- Какая француженка? Почему тяжело? В чем дело?
- Ты меня не слушаешь, милый, - обижено сказала Кито, - я тебе рассказывала, что сегодня к нам привезли девушку и она француженка... Очень красивая и очень больная...
- Кто привез? - быстро спросил я.
- Полиция...
- Опять полиция! Что ж она преступница или... какая-нибудь важная персона? - небрежно спросил я... Расскажи по порядку...
Сна у меня как не бывало.
- Очень мало знаю... Привезли ее сегодня вечером и положили в палату напротив. К ней никого не пускают. У нее нервное потрясение... Иногда она бредит. Возле нее все время дежурит сестра. А почему это тебя так заинтересовало, дорогой?
В голосе Кито я уловил подозрительные нотки.
- Слушай, Кито, - сказал я серьезно, - ты меня любишь?
Вместо ответа она прижалась ко мне всем телом и поцеловала.
- Хочешь мне помочь?
Начинался серьезный разговор. Я решил все поставить на карту...
На мой вопрос Кито утвердительно кивнула головой...
- Слушай, Кито. Это очень серьезно. Только ты можешь меня спасти. Мне надо бежать и как можно быстрее. Ты согласна мне помочь?
Кито смотрела на меня расширенными глазами и в них была тревога и любовь. Я успокоился.
- Я сделаю все, что ты захочешь. Только люби меня, - тихо но решительно сказала девушка...
Я восторженно схватил ее в вои объятия и покрыл ее личико горячими поцелуями.
- Не могу тебе сейчас сказать все, - продолжал я, - но верь мне я не делал ничего плохого и никогда не сделаю. Так что твоя совесть во всех отношениях будет чиста. Только бы мне скрыться и я уеду во Францию, а если ты захочешь, то уедем вместе...
- Что надо сделать? - просто спросила она.
- Я еще не знаю. Но что-нибудь придумаем. Тебя же попрошу, разузнать все подробности об этой француженке. А сейчас, моя дорогая, иди и оставь меня одного. Мне надо отдохнуть и подумать...
Кито покорно поднялась, запахнула халатик, поцеловала меня последний раз и ушла.
Я остался один.
Первая победа одержана! Теперь в бой! Я чувствовал в себе прилив энергии. Впереди была ясная цель и надо действовать. Меня волновал вопрос о француженке. Кто она? Как сюда попала? Что с ней произошло? Почему ее привезли сюда под охраной? Я знал, что в этот госпиталь привозят только военных и... таких, как я...
И вдруг, как молния мысль - Марсель! Неужели Марсель? Может быть ее как и меня хотели убрать?
Эта мысль не давала мне покоя и я знал, что так и будет до тех пор, пока я не увижу ее. Ах, если бы я мог ходить! Надо попытаться. А то совсем распустился. Валяюсь как чурбан. Меня охватила злость. Сев на кровать, я попытался спустить на пол ноги. Ощущение резкой, но терпимой боли в груди не остановило моих попыток. И вот мои ноги уже на полу. Весь мокрый от усилий я жадно ловил ртом воздух. В груди что-то клокотало, но я боялся только одного, что бы не пошла горлом кровь. Но, кажется, все в порядке. Постепенно мне становилось лучше. Боль проходила, дышать стало легче. Я стоял и улыбался. Отхлебнув с чашки чего-то вкусного, что принесла Кито, я почувствовал себя совсем хорошо. Только голова слегка кружилась... Я осторожно лег и дал себе задание в течение трех дней встать на ноги. Врача обманывать по прежнему. Поменьше возиться с девчонкой. Брать ее только тогда, когда терпеть будет невмоготу. Добиться, чтобы Кито перевели к француженке. Разработать наилучший вариант побега. Вот пока все.
Я начал неуклонно добиваться своей цели.
Через три дня, с помощью Кито, я уже стоял на своих еще дрожащих ногах. Шагнуть еще боялся, но все таки стоял, опираясь одной рукой на плечо Кито, а другой на спинку кровати.
Меня лечили добросовестно, как приговоренного к смерти. Да и я не далеко ушел от этого. Если докажут, что я разведчик, а по их терминологии - шпион, то конец. Но пока ничего компрометирующего в своих действиях я не находил. Документы у меня были самые настоящие, а попытку вступить в контакт с Хаяси можно объяснить по разному. На худой конец годится и шантаж. В крайнем случае меня вышлют, как нежелательное лицо. Но этого допускать нельзя.
С Кито пришлось повозиться. Два дня она обижалась на то, что я отвергаю ее ласки и "уже успел разлюбить". Как можно мягче я ей объяснил, что мне нужно окрепнуть и что половая жизнь может задержать восстановление моих сил. Она окружила меня своей нежностью, говоря, что мне с ней ничего не придется "делать", я все будет "делать" она сама и мне только придется лежать.
Но уже на четвертый день после первого сближения с Кито, рано утром я почувствовал сильное желание... В течении дня - еще и еще...
Вечером я уже с нетерпением ожидал Кито. При ее входе я приветливо улыбнулся ей и протянул навстречу руки. Она капризно надула гудки, поправила подушку у меня под головой, взглянула на меня раз, другой... Быстро наклонилась и впилась в меня жадным, горячим поцелуем. В засос. От ее трепета всего тела исходила сила неумолимо напрягшая мой член, делавшая его длинным, толстым, твердым.
Оторвавшись от ее губ я прошептал:
- Садись!...
Не отрывая своих губ от моих, она распахнула халат, сбросила трусики, подняла одеяло и перебросила одну ногу через меня...
- Нет, ко мне спиной! - вновь отрываясь от ее губ потребовал я.
Она удивленно вскинула брови, вероятно представив себе позу которую я желал, покраснела...
- Ну же, повернись...
Словами и руками я помогал ей повернуться и сесть на меня верхом.
Она осторожно опустилась на мой член, придерживая его рукой.
Ее задница была все еще скрыта от моего взора халатом, и я предвкушая наслаждение, не спешил его приподнимать.
Мои руки и ее пальчики встретились у наших половых органов облегчая им соединение...
- Ну, - не выдержал я и все ее тело медленно начало двигаться вверх и вниз...
Я похлопывал ее по ягодицам поверх халата, гладил их, чуть-чуть пощипывал, гладил ее по изогнутой спине, по пояснице, слегка щекотал ее...
- Пе-ре-стань... - просила она, прерывающимся голосом. - Ну прошу...
Вскорее я почувствовал, что она моя, что она охвачена такой же похотью как и я...
Резко, почти грубо я поднял ей сзади халат и забросил его край на плечи...
Она чуть сжалась, выпрямилась и ее шейка слегка покраснела. Но, стыдливо сжимая ягодицы, упираясь вытянутыми руками мне о бедра, она старалась двигаться вверх и вниз, опускаясь при этом осторожно до толчка в матку.
Ее влагалище плотно обхватывало верхнюю часть моего члена и я упиваясь неизъяснимо сладостным ощущением несколько минут лежал неподвижно.
Но похоть нарастала и я, ни слова не говоря, начал двигать руками ее плечи, принуждая ее наклонить грудь к моим коленям. Она слабо, стыдливо сопротивлялась, но постепенно уступила моей настойчивости. Ее руки все больше сгибались в локтях, ее головка наклонялась все ниже и ниже... еще последнее робкое неуверенное сопротивление и ее груди коснулись моих коленей...
Мой жадный взор впился в ее широко раскрытые ягодицы, в пухленькие срамные губки, туго обхватившие мой член. Но я тут же грубо сжал пальцами ее ягодицы, чтобы на несколько секунд задержать ее движения и справиться с нахлынувшим на меня жаром - я боялась преждевременно кончить.
Полежав минуту неподвижно, я отпустил ее ягодицы и они тот час пришли в движение...
Я закрал глаза и лишь изредка из-под опущенных ресниц бросал мимолетные взгляды на ее задницу, ритмично подымавшуюся и опускавшуюся... Долго любоваться этим зрелищем я не мог так как это чрезвычайно ускоряло наступление у меня оргазма в чем я отнюдь не был заинтересован...
Но... невольно мои бедра начали напрягаться, вздрагивать каждым движением девушки сдерживаться становилось все труднее и труднее и когда она, потеряла всякое самообладание, кажется, забыв саму себя, прижавшись лицом к моим ногам, принялась непостижимо вертеть задницей, не отрывая матки от головки моего члена, я с непроизвольным глухим стоном начал спускать... Спазмы и подергивание всего ее тела, а также жалобные всхлипывания и вскрикивания красноречиво свидетельствовали о том, что на этот раз оргазм у нее совпал с моим...
Придя в себя, она тяжело поднялась, стыдливо опустила сзади халат и легла возле меня...
Успокоившись она принялась лениво и мило болтать о всякой всячине...
Кито мне все больше нравилась и в половом отношении она удовлетворяла меня целиком. Но откуда у нее это знание дела? Откуда такая опытность? Кто лишил ее невинности? Как пробудилась у нее вполне зрелая чувственность? Ведь в том, что она испытывает оргазм не было никаких сомнений! - Кито...
- Да?
- Ты не сердись, - начал я, - но мне хотелось бы знать...
- Что?
Я нежно обнял ее, поцеловал и тихо спросил:
- С кем ты первый раз имела...
- А... С мужем моей сестры, - просто сказала она, отвечая на мой поцелуй...
- Но... но как же?
В конце концов она побуждаемая моими вопросами рассказала, что муж ее сестры, по видимому весьма сладострастный мужчина, в последние месяцы беременности сестры Кито, научил ее онанировать себя. По вечерам он поднимался на второй этаж в ее комнату ложился с журналом или книгой на широкий диван лицом к стене и принимался их рассматривать. Она же по его требованию ложилась рядом с ним, прижималась к его спине и начинала медленно поглаживать и ощупывать его половые органы, не расстегивая брюк. Когда же его член делался большим, она неторопливо обнажала его и принималась ласкать уже голым. Спустя еще некоторое время она расстегивала ему брюки и стягивала их к коленям. Он отбрасывал журналы в сторону и целиком отдавался ее ласкам. Кончал он в полотенце или платок.
- А ты? - спросил я Кито.
- Что я... хотя я его не любила, но он мне нравился и мне было... приятно делать это...
- Но ты же возбуждалась при этом?
- О! Еще как! - поспешно воскликнула девушка.
- Ну и он тебя...
- Да, но это случилось уже после родов у сестренки. Он делал мне очень нежно и осторожно, но я очень кричала от боли... Это было днем и в доме никого не было. А то бы...
Тем временем Кито томно потягивалась при этом воспоминании о своих первых победах и ее пальчики оказались на моем члене...
Ее рассказ и признание возбудили во мне желание. Своими пальчиками она могла ощутить это хорошо...
"Нет, так нельзя!" - решительно подумал я. - "На сегодня хватит. Дело важнее всего!"
Я мягко снял ее руку со своего члена...
- Кито, милая, это будет слишком много для меня. Понимаешь?
- Да, да! Понимаю, прости... Не буду...
Она поцеловала меня и поднялась с кровати...
- Погоди! Еще одно маленькое соображение о деле...
Я принялся излагать ей причины, по которым ей необходимо было перейти в комнату напротив. Но она никак не могла понять, зачем мне понадобилась эта француженка... Но, в конце концов, мне удалось добиться ее согласия на эту существенную и необходимую деталь в моем плане подготовления побега...
При очередном посещении врача я выразил неудовольствие тем, что мне не разрешают подниматься с постели. Врач сухо ответил, что этого нельзя делать пока рана еще не зарубцевалась... Я спросил, почему меня держат здесь под охраной. Он ответил, что ему это не известно и, что на этот вопрос я получу ответ от полиции, представитель которой не замедлит появиться, как только я окрепну. Это сообщение было интересно и важно, но я и виду не подал, что это меня интересует и приступил к самому главному.
- Доктор, у меня есть просьба, - как бы между прочим сказал я, - сообщите, пожалуйста, обо мне французскому консулу.
- Это вне моей компетенции, - сухо ответил доктор.
- Тогда разрешите послать ему письмо, - продолжал я.
Доктор пожал плечами:
- Пожалуйста...
Весь вид его говорил о том, что этот разговор не имеет никакого смысла. Да и я сам знал, что никакое мое письмо никуда не дойдет... Но я рассчитывал, что покончив с неприятной темой, доктор будет податливее в мелочах.
- Тысяча извинений, доктор, - я говорил как можно вежливее, - нельзя ли вместо этой молоденькой девушки, сестру постарше?
- А в чем дело? - доктор удивленно взглянул на меня.
- Так, ничего особенного... Просто она меня раздражает...
- Но почему? Она очень хорошая сестра!
- Видите ли, доктор,... - я замялся как бы стесняясь выразить свою мысль. - Я человек молодой... Вот и мне... Короче говоря, она возбуждает во мне физиологическую потребность, а меня это очень беспокоит, особенно по ночам. Я плохо сплю.
Доктор внимательно выслушал меня и резко спросил:
- Она ведет себя нетактично?
- Наоборот, доктор! - быстро ответил я. - Она сама холодность!
Он задумался, потом сказал:
- Хорошо. Вам заменят сестру.
Он прописал мне какое-то успокаивающее и ушел...
Я торжествовал. Все пока шло хорошо! Кито будет в палате напротив! Правда, мне будет трудновато притворяться и скрывать свои хождения по комнате, но зато я буду знать, что делается в палате напротив и отведу подозрения от Кито.
С некоторых пор меня начало особенно интересовать все, что касается палаты напротив...
Из рассказов Кито я узнал, что в этой палате держат молоденькую красивую француженку с довольно сильным нервным потрясением. Иногда, без сознания она бредит, порываясь куда-то бежать...
Попросив Кито подробно описать ее наружность, я понял, что это не Марсель. Марсель смуглая, а эта беленькая, волосы у Марсель черные, а у этой золотистые.
Не знаю почему, но эта девушка не выходила у меня из головы. И дорого бы я дал, чтобы только посмотреть на нее. Мысли о ней мешали моим планам и я чувствовал, что пока ее не увижу, покоя мне не будет.
Я по прежнему выполнял поставленную задачу. Я уже мог делать по комнате несколько движений, не придерживаясь ни за что. Выполнял все предписания врача, пил все лекарства, ел много и с удовольствием.
Постепенно, благодаря режиму и тренировке, а так же известной воздержанности в свиданиях с Кито, я настолько окреп, что уже смело и уверенно передвигался по всей комнате. Это был большой шаг вперед.
Теперь следовало обстоятельно поразмыслить о побеге. Это была поистине трудная задача. Маленький коридор с наружи охранялся часовым. Окна задраны решетками из толстых прутьев и перепилить их в моем положении было вряд ли возможно.
Я перебрал несколько вариантов, но все они оказались непригодными. Я вспомнил десятки побегов, произведенных в свое время различными заключенными и комментарии к ним преподавателями развед-школы, но ни один из этих способов не подходил к данным условиям.
- Надо посоветоваться с Кито - подумал я.
Ночная сестра, сменившая Кито, пожилая японка, обычно, проделав все процедуры, назначенные мне врачом, уходила в дежурную комнату и спокойно спала там до утра, если ее не будил мой звонок.
Каждую ночь ко мне заходила Кито, переброситься несколькими ловами. На совокуплении она больше не настаивала, терпеливо ожидая первых шагов к этому с моей стороны.
После последнего c ней сближения прошло уже несколько дней и я чувствовал настоятельную потребность взять ее. Эротические мысли мешали мне думать о деле. Я вновь с нетерпением ждал ее прихода, припоминая, как еще вчера она тянулась ко мне и сдержанно сладострастно изгибала свои бедра. Тогда я еще нашел силы ничего не заметить, но сегодня... Воображение мое играло и я представлял ее себе в особенно бесстыжих поза х...
Тихо скрипнула дверь... Наконец!
Кито подошла ко мне, внимательно взглянула мне в глаза и, очевидно, прочла в них все, что хотела знать... Она закрыла на ключ дверь и через секунду уже лежала со мной...
- Я хочу!
- И я тоже, - прошептала она, стягивая с себя трусики, - и... давно уже...
- Немножко поговорим сперва, хорошо?
- О чем? - спросила она.
Мне хотелось немного отдалить сладость сближения, немного подразнить себя и ее... И я вновь стал расспрашивать ее о том, что с ней делал муж сестры. Она рассказывала и, между прочем, вспомнила, как однажды ей довелось видеть совокупление сестры с мужем. Сношались они в этот раз совершенно необычным способом и она, затаив дыхание, не отрывала глаз от щелки, наблюдая акт до самого конца. Расспрашивая о подробностях, я сказал:
- А с тобой он так делал?
- Нет.
- Я хочу попробовать, - предложил я.
- Но это трудно... ты устанешь...
- Давай сюда вот те подушки с дивана, - попросил я, сбрасывая с себя трусы.
- Положи здесь, - указал я ей на середину кровати. - А ты... сюда... нет... Вот так!
После довольно длительной возни мы, наконец расположились действительно необычным способом. Было стыдно и ей и мне... Но и острота наслаждения обещала быть далеко не обычной, еще до того никогда не испытанной. Правда, физически, поза оказалась весьма трудной, утомительной, но...
Я лежал на спине, вернее на верхней ее части. Под головой у меня была небольшая подушечка. Таз же мой, был высоко поднят и под ним находились, подпирая его снизу, две большие подушки, окутанные одеялом. Таким образом моя поясница была изогнута до предела, а колени свисали у меня над грудью...
Девчонка же, повернулась ко мне задницей, обняла своими бедрами мои, поддерживая себя на вытянутых руках.
С большим трудом и после нескольких неудачных попыток удалось нам наконец, соединиться в этой исключительно трудной позе.
Кито разгорячившись, начала своей, почти детской попкой делать целую серию плавных и резких движений, стараясь как можно полнее охватить мой член своим тугим отверстием.
Мои бедра, неестественно поднятые вверх, мешали введению члена глубоко во внутрь, пружинили под давлением ее бедер, дразнили девчонку, танцевавшую на них.
Кито раздвигала и сдвигала свои бедра, неестественно нагибала их. Делала своей задницей сильные судорожные толчки о мои, мешавшие ей бедра, жалобно, нетерпеливо вскрикивала, продвигала свой зад дальше к моему животу, вновь поднимала его и вновь делала толчки вниз.
Выпрямившись, приседая и приподнимаясь на полусогнутых ногах она делала такие движения, какие делают всадники, скачущие на лошади галопом...
Наклонившись вперед и удерживая себя на вытянутых руках высоко приподняв свой зад, судорожным усилием затем, приподнимала его вниз, пытаясь вобрать в свое пылающее тело весь мой член...
Я не мог оторвать своего взгляда от ее до предела раскрывшихся ягодиц, растянутого отверстия, когда она их приподнимала.
Я только немного хмурился боясь слишком рано кончить...
Все ее тело горело, покрываясь потом от чрезмерных усилий. У меня ломила поясница, болели бедра, но член стоял колом... Захватив свои ноги под коленками, я ритмично прижимал их к своей груди отчего мой член еще больше выдвигался вверх.
Но вот моя девочка приспособилась и, изогнувшись всем телом в дугу, начала частые, быстрые и равномерные какие-то жадные движения, в которых учувствовали все части ее гибкого тела. И с каждым движением ее матка приближалась к головке моего члена. Все ближе и ближе...
Еще большее напряжение мускулов, еще больший изгиб наших бедер, впиваясь друг в друга. Еще одно судорожное усилие...
И еще...
Еще...
И вот матка соединяется с головкой члена... Старается заглотнуть ег о...
Все плывет вокруг как в тумане... Наконец, извержение... Мы успокоились...
С трудом мы разъединились. Ее задница соскользнула с моих бедер и она свалилась набок позади меня, обессиленная и тяжело дыша. С усилием я вытащил из-под одеяла и из-под себя подушки, опустил ноги. Утомление было предельно приятным.
Немного отдышавшись Кито слезла с кровати, сделала два шага смешно сгибая ноги дугой, как всадник только что слезший с коня и вновь прилегла рядом со мной...
- Не могу... У меня все дрожит...
- Полежи, отдохни... У меня с тобой серьезный разговор... - устало говорил я закрывая глаза.
"Чуточку отдохну и поговорю с ней. И как увидеть француженку.. тоже."
Но усталость взяла свое и я задремал с настойчивой мыслью о побеге. И вот приснился мне сон. И даже не сон, а какой-то мимолетный образ. Но яркий и запоминающийся образ,...
Мне чудилось, что я лежу в палате один и поджидаю Кито. Вдруг дверь открывается и вместе с Кито входит врач. Я с удивлением уставился на него, недоумевая откуда он взялся. При этом лицо врача мне показалось странно знакомым, а когда он снял маску и стал протирать очки платком, я понял почему мне так знакомо это лицо... я узнал себя! Да, это был я. В белом, застегнутом на все пуговицы халате, в такой же белой шапочке и марлевой маской на груди. Я взял сам себя за руку, пощупал пульс и печально сказал:

- А он, умер.
"Он, это был я. Но почему умер, если я еще жив и понимаю, что вижу только сон. Но ответа не было и фигура врача стала удаляться... Я отчетливо, однако, видел, как он открыл дверь, вышел в коридор и опустив голову, пошел к выходу. Часовой по ту сторону коридора вскочил со стула, на котором дремал и вытянулся. Не подымая головы врач прошел мимо и начал спускаться по лестнице.
Как же так! Ведь я здесь и я ушел. Да как же так!
Очевидно я вслух задал этот вопрос и очнулся от собственного голоса.
Еще толком не соображая, я повторил - как же это так. Как же так. Мой мозг лихорадочно старался осмыслить виденный сон. Но какой сон. Я весь покрылся потом, усиленно стараясь уловить какую-то ускользавшую от меня мысль.
"Врач... Ну да,... я врач... Я врач!"
Я удовлетворенно засмеялся. Меня охватила приятная слабость.
"Нужно переменить белье." - подумал я.
Мысль о белье сразу поставила все на свои места...
"А если не белье, а... личность? Переменить личность! Стать врачом! А настоящего врача куда? Но это деталь. Нужна идея. Единственно приемлемая идея!"
Мне было жарко, лицо горело, я ощущал нервную дрожь.
"Спокойно, спокойно!" - повторил я себе.
Но спокойно отдыхала лишь одна Кито, свернувшись калачиком рядом со мной. Я тронул ее за плечо, она с трудом открыла глаза, зевнула и села на кровати.
- Кито...
- Что случилось? - она с тревогой взглянула на меня, пощупала мой лоб и заволновалась.
- Милый, что с тобой? - она с тревогой смотрела на меня. - У тебя жар.
- Все в порядке, дорогая! Перемени мне рубашку, дай что-нибудь успокоительное и все будет чудесно.
- Ну что с тобой, Анри!... Что тебя так взволновало? - с тревогой допытывалась она.
- У меня есть идея!
- Какая идея?
Кито подала мне стакан с лекарством, я выпил его и вскоре немного успокоился.
- У меня есть идея побега и нам с тобой надо хорошенько ее обдумать. Это единственный шанс и другого такого не будет.
Я объяснил возникший у меня план. Она внимательно выслушала меня подумала и сказала:
- Но это очень, очень трудно и почти нет шансов на успех.
- А я и не говорю, что легко. Я лишь утверждаю, что это единственный шанс и надо им воспользоваться.
- Не знаю!...
- Только прежде надо обдумать все до мельчайших деталей, - я нежно обнял Кито и добавил, - Ведь если удастся, мы будем во Франции вдвоем и навсегда!
- Навсегда! - повторила Кито и нежно прижалась ко мне.
Теперь все мои мысли и усилия были направлены на подготовку к побегу. Я даже меньше стал думать о таинственной француженке. Надо было очень многое узнать, продумать, предугадать. Мне активно помогала Кито. Если бы не она, я никогда не смог бы преодолеть всех трудностей, связанных с этим делом.
Основной вопрос был - что делать с врачом? Как его убрать? Оглушить или связать? Это было бы лучше всего. Во всяком случае было ясно одно - любыми путями, но его нужно убрать. Об открытой борьбе нечего было и думать. Я еще слишком слаб. На помощь маленькой Кито тоже рассчитывать нельзя. Но если сложить наши силы, то может быть что и получится?
В целом план был таков.
При очередном осмотре следует убрать врача. Я переодеваюсь в его одежду, благо рост наш примерно одинаков, а за время болезни я стал таким худым, как он. Его знают в лицо. Умница Кито берется загримировать меня. Я выхожу в коридор с опущенной головой, как бы глубоко задумавшись, и не обращая внимания ни на кого, быстро прохожу по коридору, мимо часового, и спускаюсь вниз. Уже установлено, что часовой никогда не проверяет пропуск у врача. Для верности одену марлевую маску, которая почти совсем скроет мое лицо. Часовой же подумает, что по рассеянности врач не снял маску после обхода больных.
Дальше предстояла более трудная задача. Нужно было пройти через весь огромный госпиталь, рискуя быть узнанным кем-нибудь, пройти часовых у выхода госпиталя, где проверяют пропуска у всех без исключения и лишь только после этого можно было считать себя свободным...
В общем риск был огромен, но как говорится, кто не рискует, тот не выигрывает.
"Но что же делать с врачом?" - Этот вопрос остается пока открытым.
Я уже довольно бодро хожу по своей палате, а вчера ночью даже выходил в коридор.
Еще немного времени и я увижу таинственную француженку, мысль о которой снова не выходит у меня из головы. Ей стало лучше, но она все еще больна, порой бредит и в бреду пытается бежать. Кито ее очень жалеет. Да и меня не знаю почему она волнует. Странно! Переживать из-за какой-то женщины, будь она даже соотечественницей... Но все равно, очень хочется взглянуть на эту незнакомку...
Сегодня врач констатировал улучшение моего здоровья и сказал, что через неделю меня заберут. Куда? На этот вопрос он ничего не ответил. Антипатичный тип! Служащие госпиталя, по словам Кито, хорошо знают, что этот тип участвует в организации пыток в полицейских застенках, давая заключение какого рода пытку может выдержать тот или иной допрашиваемый... Меня сушит злоба, когда я его вижу. Убил бы его, как собаку! Но еще рано. Еще не хватит сил. Эти жилистые японцы обладают незаурядной силой и кроме того в совершенстве владеют приемами "дзю-до". А действовать нужно наверняка. Промах - гибель! Именно такова формула жизни и деятельности разведчика. "Промах - гибель!" Надо что бы не было промаха. Нужно все силы сосредоточить на этом маленьком слове "Надо". А время идет...
Сегодня всю ночь, уже в который раз, мы с Кито обсуждали все подробности побега. Предусмотрено, кажется, все. Конечно, относительно все, так как нельзя никогда предусмотреть всего. Но что возможно, было предугадано и обсуждено.
Состояние моей незнакомки улучшалось и уже не внушало никаких опасений, что почему-то меня очень обрадовало. Завтра ночью наконец я ее увижу!
Но что делать с доктором? Вот вопрос, который теперь преследует меня днем и ночью. Все больше склоняюсь к мысли, что его надо убрать, но для этого еще слишком мало сил. Но ничего не поделаешь, время на исходе, завтра, после того, как я побываю в палате напротив все решится окончательно.
Днем я прекрасно выспался и чувствовал себя довольно бодро. Полистав газеты, которые мне принесли, я снова стал обдумывать подробности побега. Надо было решиться. Теперь в любой день можно было ожидать, что за мной придут. С Кито полная договоренность, роли распределены до мельчайших подробностей. Пожалуй завтра наступит решительный день.
Я сунул руку под матрас и нащупал рядом со своими секретными записками длинный, очень острый японский нож, который мне принесла Кито.
Но, хватит ли у меня сил всадить его в доктора? Я вытащил нож и несколько раз с силой ударил в подушку. Кажется, получилось неплохо. Но подушка не живое тело.
Занятый своими мыслями и приготовлениями я не заметил, как наступила ночь. Надо идти на "свидание" к моей незнакомке.
Я накинул пижаму и тихонько вышел в коридор. Там я прислушался и уловил только легкое похрапывание дежурной сестры, доносившееся из открытой двери дежурной комнаты.
Осторожно ступая я пробрался через коридор и мягко открыл дверь в заветную комнату. Несмотря на то, что дверь открылась, Кито, сидевшая у постели больной, вздрогнула и рез Она еще пробормотала что-то непонятное, а потом, после небольшой паузы явственно произнесла:
- Хиросима ЗЗ. Рыба ушла. Ставьте сети ИКГ в тихой лагуне. Спросите мирных людей.
Девушка замолчала. Она глубоко с облегчением вздохнула, как будто сбросила с себя давившую ее тяжесть.
Ее лицо покрылось мелким бисером пота. Она стала дышать ровно, полной грудью.
- Что она сказала? - тихо спросила Кито, вытирая лицо девушке ватным тампоном.
- Тише, - перебил я ее, прислушиваясь к ровному дыханию больной, в надежде услышать еще несколько слов.
Но девушка молчала. Я наклонился и нежно поцеловал ее влажный лоб. Я уже успел полностью полюбить эту девушку и готов был сделать все чтобы вырвать ее из рук японца.
- Боже мой! Кто бы мог подумать, что здесь, в самом логове японца я узнал что-то, из-за чего меня послали. После всех неприятностей и уже отчаявшись что-либо узнать, я вдруг добираюсь почти до самой сути этой тайны. Тайны моего отца!
Я никогда не был религиозным человеком, но тут я невольно подумал, что проведение в лице этой очаровательной девушки открывает мне ускользающею столько времени тайну.
От сильного волнения я ослабел и с трудом, опираясь Она еще пробормотала что-то непонятное, а потом, после небольшой паузы явственно произнесла:
- Хиросима ЗЗ. Рыба ушла. Ставьте сети ИКГ в тихой лагуне. Спросите мирных людей.
Девушка замолчала. Она глубоко с облегчением вздохнула, как будто сбросила с себя давившую ее тяжесть. Ее лицо покрылось мелким бисером пота. Она стала дышать ровно, полной грудью.
- Что она сказала? - тихо спросила Кито, вытирая лицо девушке ватным тампоном.
- Тише, - перебил я ее, прислушиваясь к ровному дыханию больной, в надежде услышать еще несколько слов.
Но девушка молчала. Я наклонился и нежно поцеловал ее влажный лоб. Я уже успел полностью полюбить эту девушку и готов был сделать все чтобы вырвать ее из рук японца.
- Боже мой! Кто бы мог подумать, что здесь, в самом логове японца я узнал что-то, из-за чего меня послали. После всех неприятностей и уже отчаявшись что-либо узнать, я вдруг добираюсь почти до самой сути этой тайны. Тайны моего отца!
Я никогда не был религиозным человеком, но тут я невольно подумал, что проведение в лице этой очаровательной девушки открывает мне ускользающею столько времени тайну.
От сильного волнения я ослабел и с трудом, опираясь на плечи Кито, добрался до своей палаты.
С облегчением опустившись на кровать и отослав Кито я лихорадочно стал обдумывать услышанное. В палату заглянула луна. Переплеты окон и решеток четко обозначились на зеркальном полу палаты.
- Завтра, завтра надо бежать. Здесь мне больше делать нечего.
Приняв наконец твердое решение я успокоился, мысли обрели ясность и логичность.
Сразу же по приезде в Японию я имел встречу на одной из секретных квартир с нашим военным атташе, выпускником одной со мной школы. Вот он и сообщил мне исходные данные.
Бумаги моего отца следует искать в Иокагаме. Есть сведения, что они могут находиться в руках организации так называемых "мирных людей". Это мощная левая организация, весьма разветвленная, проводящая программу " Через войну к миру". Что-то вроде левых социал-монархистов. Ее финансируют определенные группы японцев, особенно те, кто так или иначе пострадал от взрыва атомной бомбы в Хиросиме.
Я кое что нащупал в этом направлении уже вскоре после беседы с атташе, но одна из ниточек привела меня в "контору по вербовке", к этому проклятому Хаяси, который уже длительно занимается этим делом и у которого несомненно имеются сведения весьма полезные для меня. Сколько труда стоило собрать компрометирующие этого мерзавца документы и все напрасно!
Более того, все кончилось печально и трагически. Я был на волосок от смерти. Хорошо, что я никогда не беру с собой никаких документов, а очевидно, из-за этих документов я и получил удар ножа в спину. А как он этот Хаяси сразу и охотно согласился познакомить меня с некоторыми из этих "мирных людей". Пожалуй, не так уж трудно было догадаться по этой уступке, что дело не совсем чисто.
Ну что ж, два таких удара научат меня осторожности.
Но теперь, слава Богу, все стало на свое место. Я вспомнил слова француженки: "ставьте сети в тихой лагуне" ИКГ безусловно - Иокагама. Тихая лагуна очевидно какой-то район. А вот что значит "Хиросима ЗЗ". Ведь она разрушена! Ничего с помощью наших ребят разберемся!
Я встал с кровати и стал ходить по комнате. Надо позвать Кито. Я вышел в коридор и постучал в дверь напротив. Через минуту вместе с Кито мы сидели на кровати:
- Кито, все решено! Завтра! Мне больше нельзя здесь оставаться.
Девушка побледнела, в ее больших глазах засверкали слезы:
- Ну, не надо маленькая, ты же знаешь сама, что надо.
Я ласково гладил ее черные блестящие волосы, а она всхлипывала, как маленький ребенок, прижимаясь мокрым личиком к моей груди.
Потом, продолжая всхлипывать она расстегнула и сбросила халатик, лифчик, сняла трусики и легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Ее плечи тихонько вздрагивали и вся ее миниатюрная фигурка была так трогательна, что вместе с желанием во мне пробудилось какое-то особенное нежное и глубокое к ней чувство.
Я сбросил пижаму, брюки и улегся рядом с ней. Она по-прежнему лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку.
Приподнявшись я осторожно просунул свои колени между ее маленьких ножек и они как будто только этого и ожидая плавно и широко раскрылись. Ее кругленький зад приподнялся мне навстречу, открывая голый припухлый и влажный цветок.
Я опустился на ее спину и опираясь на локоть своей левой руки, правой рукой принялся водить своим жаждущим членом по этому раскрывшемуся и ставшему еще более влажным цвету.
Кито дрожала, напряглась, и изогнув поясницу еще выше, подняла свой зад. Поддерживая себя обеими руками, я медленно с усилием ввел его в ее тело и коснувшись дна, замер в волне невыносимого наслаждения.
А тело девушки уже билось в похоти подо мной. Ее кругленький зад судорожно поднимался и опускался. Все ее гибкое тело, бедра, живот, ноги, поясница служили только этим ритмичным движениям ее зада, поднимая и опуская его. Изогнувшись дугой над ее спиной и по-прежнему опираясь на свои вытянутые руки и не делая ни каких движений, так как девушка своими изумительно гибкими и быстрыми поворотами сама полностью натягивала свое тугое отверстие на мой толстый, неподвижно стоявший орган и стягивалась с него.
Вскоре ее шейка и плечи покрылись потом. Она тяжело и прерывисто дышала, но движения ее зада не только не ослабели, но и становились все более упругими и порой какими-то конвульсивными.
Я чувствовал, что она устала, и что я, несмотря на мою собственную усталость скоро кончу.
- Кито... давай... иначе... - выдавил я из себя сквозь зубы.
- Нет... нет... я так... хочу...
И она с еще большей силой и ловкостью начала подбрасывать свой зад, изгибая спину и выворачивая бедра. Ее влагалище сосало меня. Вдруг я почувствовал спазмы в ее теле. Ее влагалище сильно сжало мой орган, отпустило его, вновь сладострастно охватило его и сдавило.
И как в тумане, ничего не видя перед собой я наклонился к ее головке, захватил губами пряди ее душистых волос, вбирал их к себе в рот тянул их и... спускал... Спускал в ее тело долго, сильно, много, пока в изнеможении не упал на ее горячую спину.
Поднявшись я жадно напился воды и привел себя в порядок.
Измученная, но удовлетворенная Кито лежала в той же позе, в какой я ее оставил. Я ласково погладил ее по розовеньким ягодицам и подкрепил свою ласку горячим поцелуем.
- Ничего девочка, - утешал я ее - если все будет благополучно мы уедем во Францию и всегда будем вместе.
Говоря так я вспомнил о прекрасной незнакомке в палате напротив. Мне захотелось еще раз увидеть ее.
Я помог Кито одеться и мы окончательно решили все сложные вопросы завтрашнего, решающего дня. Чтобы устранить неизбежные помехи со страны толстой сестры, мы решили, что Кито подсыплет ей сильно действующего слабительного, а когда она убежит в туалет врача будет сопровождать Кито. Я должен буду разделаться с врачом, переодеться в его одежду, загримироваться с помощью Кито под японца... Ну, а дальнейшее зависит только от меня.
Кито должна будет вернуться в свою палату и сделать вид, что она ничего не видела и не слышала. Для нее конечно риск больший, чем для меня. В случае благополучного исхода я скроюсь, а она останется и кто знает как завершиться дело.
Мы сидели тесно прижавшись друг к другу и тихо шептались.



 Просмотр информации находящейся на сайте разрешается лицам старше 18 лет. Все рассказы вымышленные.
Администрация не несёт ответственности за фантазию авторов, а также за рекламные материалы опубликованные на сайте.